Похождения Растаманского Петуха

Началось всё с того, что в деревне Большие Бюлюзищи бардянской губернии родился цыплёнок. Молодой петушок, если уж быть точным, а быть точным необходимо, ибо именно с этого внешне незначительного факта и пошли невероятные события, произошедшие впоследствии. Родилась бы, скажем, курочка - и было бы всё чинно-благородно, как полагается в соответствии с вековыми традициями.

Петушок же вышел нетрадиционным с самого начала - выглядел он как-то странно и наотрез отказывался есть вместе с прочими курами и петухами своеобычные просо и недоваренную гречку. Дед Культурий, хозяин и опекун курятника, только досадливо крякал всякий раз, как видел индифферентно неподвижного и угасающего на глазах петушка. С целью консультации о возможных гастрономических предпочтениях сего малолетнего чуда дед даже не поленился отнесть его на другой конец деревни к Феминистке.

Феминистка была девицей ещё не старой, во всех отношениях привлекательной и уважаемой в деревне за исключительную начитанность зарубежными дамскими журналами, из коих вынесла массу полезных жизненных навыков. Она даже один раз вышла замуж, но продолжалась её семейная идиллия очень не долго - один день, до утра, последовавшего за свадьбой. Из этих слов можно было бы сделать вывод, что Феминистка была особой, не способной к наисокровеннешим отношениям супружества, но это было бы ошибкой, а точнее, фактом совершенно не установленным, поскольку до этих отношений дело не дошло. Когда гости, согласно традиции и обычаю, расползлись под утро, унося особо пострадавших, новоиспеченный муж, человек простых деревенских взглядов, имел неосторожность порадовать супругу следующим пассажем:

"Идём на лавку! - радостно заявил он, - посуду завтра помоешь."

"Я?!! - взъярилась Феминистка, - а может, сам помоешь?"

"Как же это так? - удивился незадачливый муж, - ты баба - тебе и портки стирать!"

Это было жестокой ошибкой - разъярённая проявлением неоднократно описанного в журналах мужского шовинизма, Феминистка издала нечленораздельный вопль - то ли восточно-эзотерическое "И-и!! Кия!!", то ли вполне исконное наше "Ни ...уя!!" - и решительным ударом ноги лишила свое дальнейшее супружество всяких физиологических перспектив. После чего, разумеется, с мужем наутро развелась, выстроила себе дом на краю деревни, и зажила в гордом одиночестве - безотносительно её достоинств, желающих повторить эксперимент не находилось.

Однако до её цитадели дед Культурий не дошел - Феминистка повстречалась ему посреди деревни. Она с решительным и грозным видом направлялась куда-то в сторону халупы, в которой после злосчастного происшествия кое-как обитал её несостоявшийся муж. На вопрос деда Феминистка, бросив на петушка беглый взгляд, заявила, что петух определенно растаманский, но ни чем его кормить, ни что такое "растаман" она объяснить не может - журнал не энциклопедия, а средство повышения дамского самосознания. Фотографию же такого петуха она видела в разделе "Домашние нелюбимцы" и вообще она сейчас жутко занята. Суть занятости сводилась к тому, что просто необходимо взыскать с её бывшего правоверного моральный ущерб, поскольку только теперь, год спустя и после прочтения журнала "Ledi Psycologist", она поняла, что действие, которое она вынуждена предпринять в защиту своих женских прав, оставило в ней глубокую травму на уровне подсознания. Реальное выражение поименованная травма имела весьма зловредное - Феминистка не могла есть сосиски и пельмени. Коварное подсознание ее собственными руками группировало пельмени по два, а между ними подло укладывало сосиску, в результате чего кушать такую икэбану становилось решительно невозможно.

Дед, покорно выслушав суть дела, краем глаза отметил, что из ближайших лопухов за ними наблюдала изможденная физиономия гипотетического психологического злодея, имеющая вид напуганный и даже умоляющий. Дед смолчал, рассудив про себя, что с провинившегося мужика достаточно будет и физического ущерба, потому как если к нему добавить еще и моральный - вовсе от человека ничего не останется.

В зоологических же проблемах Феминистка была явно не сильна, и дед, понурившись, отправился домой. Придя, он заскладировал Растаманского петушка в углу сарая и больше не трогал, только стал внимательнее приглядывать за курами - дабы не путались с залетными иностранцами.

Так петушку и кончить бы свою короткую жизнь на пуке грязной соломы, но спасло его непредвиденное обстоятельство. Про диковинную птицу какими-то заокольными путями узнал местный пьяница и балалаечник Бурд. Бурд было прозвищем, настоящего имени никто в деревне не помнил, включая самого вечно пьяного скальда. Он производил свою кличку от обитавших в окрестных лесах бардосов - героев народных легенд, лихо орудовавших на лесных просеках и полянах своим излюбленным орудием - гитарами.

Большинство же деревенских, ничуть не сомневаясь, производили кличку от того простого факта, что пил он бесперечь всякую бурду.

Бурд, прослышав про страдания одинокого существа, решил возжечь в нём искру тяги к жизни путем приобщения Растаманского петушка к таинству музыки и поэзии. Придя как-то под вечер к деду Культурию на двор, он уселся верхом на тыне, вплотную примыкающем к сараю и углу, где страдал бедный голодающих петушок, и начал, со слезой в нетрезвом голосе, исполнение весьма патетической и возбуждающей мужество баллады. Как ни странно, при всей диковенности метода, эффект явно имел место - Растаманский петушок заметно оживился. Правда, выражение его внезапно вспыхнувших глаз никак нельзя было назвать восторженным. Бурд, к сожалению, слишком увлёкся исполняемым опусом и опомнился только тогда, когда внезапно взвившийся в воздух Растаманский петушок атаковал его с совершенно необычайной энергией. Летя кувырком с забора, Бурд отчаянно ругал неблагодарную скотину. Позже, будучи ощутимо попираем лапами Растаманского петушка уже на земле, он грозил своему мучителю карой таинственных бардосов, кои, по его разумению, непременно придут и отомстят своими гитарами за попирание в грязи светлого образа скальда.

Задора Растаманского петушка, однако, хватило не слишком надолго - что и понятно, учитывая его длительное воздержание от пищи. Бурду удалось вырваться и сбежать, а петушок из последних сил побрел назад, в свой угол. И тут... Ему на глаза попалась оброненная Бурдом балалайка. Растаманский петушок снова рассвирепел и набросился на неё, изничтожив совершенно под корень и даже поглотив все оставшиеся от нее щепки и обрывки струн.

Дед Культурий решил, что после такого подвига петушку точно придёт конец. Однако каково же было на следующее утро его доходящее до немоты изумление, когда он узрел с крыльца во дворе разгуливающего Растаманского петушка, не только не скандратившегося за ночь, но и наоборот изрядно окрепшего! Дед Культурий, сохранивший и в преклонных годах исключительную ясность мысли, немедленно сделал вывод, что Растаманских петухов следует в целях укрепления организма кормить исключительно обломками музыкальных инструментов. Дед решительно взялся за дело и вечером того же дня вывез со склада районного дома культуры целую подводу разнообразных разбитых инструментов.

Дело явно пошло на лад. Правда, выяснилась еще одна отягчающая особенность - Растаманский петушок не желал питаться хорошими инструментами. Так, он наотрез отказался от концертного Стейнвея, которого какая-то нелёгкая занесла на тот же склад. Впрочем, роялю тоже нашлось применение - Растаманский петух после трапезы становился куда как грозен - рвал на мясо и колбасу посторонних полканов, не проявлявших должной учтивости, гонял орущих на крыше котов и прочими образами устанавливал диктатуру. Смирить его и привести в состояние лёгкой задумчивости могло лишь исполнение Дедом Культурием Лунной Сонаты в собственной аранжировке. Дед ловко бренчал на стейнвее, ассистируя себе губной гармошкой, а дочь деда и её муж подыгрывали на скрипке и африканских барабанах.

Однако, эта идиллия продолжалась недолго. Заматерев и сделавшись окончательным и единоличным тираном деревни Большие Бюлюзищи, Растаманский петух определил, что совершенно готов в великому подвигу, коий он себе наметил ещё в достопамятный день свержения Бурда с забора.

Деду Культурию было торжественно объявлено, что настало время решительно разобраться с засевшими в лесах бардосами, ибо время одиночек прошло. И эту почётную миссию Растаманский петух брал на себя. Дед Культурий попытался несмело возразить по поводу права на творчество, и даже привел в пример блюз, начавшийся на плантациях с самодеятельности, но Растаманский петух решительно отмел все дедовы возражения вместе с ним самим с дороги и, вырвавшись за ворота, устремился в лес, попутно отожрав изрядный кусок от случившейся поблизости Феминистики.

Однако, в лесу Растаманского петуха поджидал неожиданный сюрприз. Оказалось, что лес-таки отнюдь не кишит бардосами и их придётся поискать. Как искать в лесу бардосов, Растаманский петух не знал, и просто побрёл, куда глаза глядят.

Отдыхая у лесного ручья на коряге, Растаманский петух внезапно приметил выходящего к нему из гущи кустов человека, совершенно лысого и несчастного.

- Ты бардос? - с подозрением осведомился петух.

- Нет, - грустно отозвался человек, - я Сбитый Лётчик ВВС.

- Каких ВВС? - не понял Растаманский петух.

- А какая разница? - апатично ответил человек и уселся рядом у воды.

Далее он поведал Растаманскому петуху свою грустную историю. Он когда-то был капитаном большого современного самолёта, и все стюардессы на него засматривались, клялись в вечной любви, и даже предлагали обслуживание одного рейса в месяц совершенно бесплатно. Как вдруг случилась жуткая оказия - его самолёт сбили. И тут-то он понял истинный характер низменных стюардесс. Они теперь, пролетая над ним высоко в небе, не обращали на него никакого внимания, отдавая своё предпочтение другим капитанам, владеющим новенькими самолётами. Сбитый лётчик ВВС был до глубины души поражён их вероломством и считал, что жизнь кончена.

Растаманский петух поскрёб лапой в затылке и предложил Сбитому лётчику ВВС, раз пошла такая история, плюнуть на стюардесс. В конце концов, мало ли других женщин?

За это он был обозван пешеходным крысом, ничего не понимающим в возвышенных (направленных ввысь) устремлениях.

Петух рискнул предположить, что можно было бы, раз так, купить другой самолёт и поправить ситуацию, но заслужил репутацию ещё и дурня, поскольку, во-первых, самолет стоит жутко дорого и на него надо зарабатывать, разгребая дерьмо в курятниках, а во-вторых, - на кой чёрт теперь сдались Сбитому лётчику ВВС стюардессы, если он понял их подлую сущность.

Растаманский петух решил далее не рисковать и закрыл тему, переведя разговор на собственные трудности. К его удивлению, Сбитый лётчик ВВС проявил интерес к рассказу и даже вызвался помочь искать бардосов. Правда, непохоже было, чтобы он разделял кровожадные планы Растаманского петуха, но вместе всяко было веселее.

Блуждая по лесу, они рассуждали об отличительных признаках, по коим можно было бы издали распознать скрытые стоянки бардосов, и пришли к выводу, что одним из таковых должны являться громкие вопли и голоса. И в ту же секунду им немедля послышался громкий спор.

Выйдя на широкую прогалину, они увидали мощное и высокое дерево дуб, почти на вершине которого была приколочена за лапу к стволу вещая птица Де-магог. Вещей она звалась не потому, что в её излияниях проскакивали сокровенные тайны грядущего, а потому, что вещала она бесперечь и по любому поводу. Жители окрестных деревень даже иногда подводили к дубу раструб и слушали его из деревень на манер новостей. Однако выяснилась некая зловредная особенность - Вещая птица Де-магог обладала изрядной заразительностью суждений, и прослушивание ежевечерних новостей под водочку обычно заканчивалось ожесточённой полемикой с применением штакетин из заборов, поленьев и прочего, чего случалось под рукой. Самое же обидное было то, что вещий провокатор мог на следующий же день столь же убедительно начать доказывать обратное.

Во избежание продолжения подобных инцидентов, окончательно разобидевшись на бессовестного вещуна, деревенские жители сняли раструбы и пустили их на прокладку канализации для колхозного коровника.

Однако сегодня Вещая птица Де-магог не страдала от отсутствия аудитории. Вокруг дерева вился белый голубь, обладавший, однако, соблазнительной женской грудью и прозванный за это Голубь Ева. Она, не будучи осведомлена о скверном характере Де-магога, безуспешно пыталась у него что-то выяснить. Подойдя ближе, Растаманский петух насторожился и с трудом оторвался от созерцания Евской части Голубя - разговор явно шел о бардосах.

Зловредный Де-магог был явным агентом бардосов, истово отстаивая их интересы. Растаманский петух немедля взъярился и бросился взбираться на дерево, намереваясь покарать наглеца, но, будучи не приспособлен природой для лазанья, не преуспел. Попытки стрясти оппонента с дерева так же успеха не имели - Растаманский петух теперь отчетливо понял, для чего Де-магог, видимо, самолично, приколотил себя к дереву. Он ещё попытался натравить на него Голубя Еву, как обладающую левитационными возможностями, но ничего не вышло. Голубь была настроена решительно не воинственно, а давить на неё петуху не позволяла ее очевидная женская сущность, добиться расположения которой показалось гораздо более уместным.

Однако и дельного обольщения не вышло. Растаманский петух и Сбитый лётчик ВВС опустились под дерево с временно притихшим Де-магогом и стали смотреть на догорающий закат, со стороны которого к ним приближался некто в широкополом сомбреро, на котором лихим ножом было вырезано "Сандро", держащий в руках футбольный мяч и правую штангу от ворот, умиротворяюще действующий на истрепанные нервы, загадочный и имманентный, идущий об руку с очаровательной девушкой Стэйси, несущей букет из полевых цветов, маков и собственных лучезарных взглядов на вопросы чести...И внезапно нахлынувший покой принёс Растаманскому петуху точное знание, что на самом деле бардосы давно уже исчезли из их лесов, а то и вовсе являются выдумкой Де-магога, а завтра они выпьют пива и будут играть в футбол...

* * *

Однако утро внесло в планы свои коррективы. Растаманский петух проснулся на рассвете оттого, что в клюве явно свербело и чесалось. Приоткрыв глаза, он обнаружил, что сверху на его клюв необъяснимым образом оказалась наткнута какая-то бумажка. Разозлившись спросонья, Растаманский петух изничтожил бумажку, но, окончательно проснувшись при этом, рассудил, что надо бы взглянуть, что за бумажка была, и к чему она. Восстановив её из обрывков, Растаманский петух разобрал (благо буквы были знакомые и очень крупные) следующую надпись:

"Только сегодня! Один день!! В нашей пивнушке Маг-Дома!!! Великий Метр в кепке - Мурк Кнопффлер!!!"

Громким рассветным воплем, поднявшим на ноги округу на десять миль во все стороны, Растаманский петух приветствовал это известие. Вскочившему на ноги и уже совсем не так мирно выглядящему мексиканцу Сандро, грозно махающего во все стороны своей фамильной навахой, Растаманский петух всё с удовольствием объяснил.

В противовес злокозненным и подлежащим скорейшему истреблению бардосам, существовали ещё метры. Они с детства много болели и друзья не могли затянуть их петь пьяные песни под гитары во дворах. Поэтому, повзрослев, метры оставались невысокого роста и не охваченными бардосовским движением. В связи с этим, чтобы привлечь к себе внимание и друзей, метры были вынуждены всю жизнь учиться играть на самых разных инструментах, причем самым виртуозным образом. Это окупалось - друзья и внимание со временем появлялись, иногда даже - вместе с деньгами. Метры матерели и начинали носить кепки, котелки, ковбойские шляпы и модные высокие прически.

Мурк Кнопффлер был один из известнейших. Он был славен тем, что виртуозно играл Бетховена на губной гармошке. Впрочем, как и положено метру, он владел и гитарой, и пианином, и домиком в Малибу...

Короче, было решено, что сегодня Растаманский петух и Сандро непременно пойдут слушать Кнопффлера. Они хотели взять с собой и остальных, но выяснилось, что Вещая птица Де-магог потерял где-то свой гвоздодёр и освободиться сам не сможет, Голубь Ева улетела за аргументами, Стэйси вчера была только в голографической проекции с другого континента, а Сбитый лётчик ВВС и вовсе невесть куда подевался.

Растаманский петух, впрочем, не огорчился, рассудив, что там, где выступает сам Метр Кнопффлер, он наверняка найдет единомышленников.

После того, как Растаманский петух и Сандро отправились слушать Кнопффлера, нашелся Сбитый лётчик ВВС. Оказалось, что он принял вопль Растаманского петуха за сигнал тревоги при массированном авиационном налёте, и, хорошо зная последствия оного, залёг, используя неровности местности, за болотную корягу. Причём, обладая стальными нервами, там же немедля и заснул снова, пропустив последовавшее объяснение. Место залегания Сбитого лётчика вызвало бурю насмешек и выпадов по поводу его земноводности и лягушачьей сущности. Лётчик вытерпел нападки не могрнув глазом. Он точно знал, что вёл себя как настоящий профессионал. Болото было хорошо тем, что его естественная влажность позволяла, при необходимости, пересидеть даже атаку с применением напалма (в ограниченном объёме), а кто этого не понимает - сам дурак.

Оставшихся утешало то, что Растаманский петух обязался по возвращении подробнейшим образом описать великое событие. Все даже притихли в ожидании, даже Голубь Ева, вернувшаяся с аргументами, прикопала их до поры до времени под корнями дуба.

И вот, когда следующий раз солнце стало клониться к закату, в лесу послышался великий шум. Вещая птица Де-магог заверещал с вершины дуба, что видит петуха со товарищи, но ему, как и было принято, не поверили. Через несколько минут на поляну ввалилась толпа, предводительствуемая Растаманским петухом, и все пришедшие со стонами попадали на траву.

- О-о-о!.. - стонал Растаманский петух.

- А-а-а!.. - вторил ему Сандро.

Голубь Ева перепугалась, что они отравились бутербродами, благо за "Маг-Дома" устойчиво закрепилась слава забегаловки не высшего разряда.

- Что с вами?! - тревожно спрашивала она, пытаясь реанимировать их различными рвотными средствами.

Растаманский петух реанимации не поддавался. Глаза его пылали экстазом.

- О-о-о!! Кнопффлер! - продолжал стонать он.

Сандро проявил большее присутствие духа - увидев заботливо склонённые над собой лица, он выдавил:

- Это было круче Кляптина! А Кляптин... О-о-о!!! - и снова закатился на траву.Сообщество, не побывавшее на Событии, осталось в недоумении...

Когда коллапс, вызванный посещением концерта, прошел, Растаманский петух решил, что такое надо обязательно закрепить в сознании, а заодно и создать благоприятные условия для более тесного знакомства с соратниками по любви к метрам, обретенными на мероприятии. Для сего было решено общим советом посетить остров Магадан-Колымский в Северных морях. Раньше там селили морских свинок, за излишнюю плодовитость и в виду близости к родной им стихии, но потом свинки сумели доказать, что к морю отношения не имеют, были реабилитированы и с островов отпущены.

Теперь, по слухам, там было очень красиво - почти так же красиво, как Кнопффлер играет на гитаре.

Сообщество собиралось недолго - все снялись с места и исчезли в направлении реки, где собирались сесть на скоростные пассажирские плоты, сплавлявшиеся прямо до Магадана-Колымского. На опустевшей поляне осталось только дерево дуб, по-прежнему приколоченный к нему Де-магог и Сбитый лётчик ВВС, опять некстати уснувший в каком-то профессионально выбранном месте.

Время замерло в тишине... Прошла неделя...

И вдруг на поляну обрушилась чугунная ступа.

Это было так неожиданно, что даже Сбитый лётчик опешил. Из ступы, сдержанно и загадочно улыбаясь, вылез Лемур. Вообще-то, лемуры - существа спокойные, уравновешенные, и даже скорее сонные. Они большую часть времени проводят во всяких питательных местах, не покидая их, за исключением традиционных вылазок на известные курорты.

Однако, Лемур был совсем не таков. Внешне он походил на своих собратьев, но за последнее время он успел на своей ступе облететь уже почти пол-мира и охотно приглашал знакомых попутчиков в самые головокружительные вояжи. Вот и сейчас он выдвинул головокружительное предложение - смотаться на денёк на Магадан-Колымский. В ответ на изумленный возглас Сбитого лётчика ВВС Лемур только спокойно пожал плечами - всего каких-то несколько сотен километров... Было бы о чём разговаривать...

Лётчик, конечно, не удержался. Хотя ступа и не самолет, но взыграла забытая было уже тоска по небесам, да и был небольшой шанс покрасоваться в столь оригинальном транспортном средстве перед случайно встретившейся в небе стюардессой. Обидно было, конечно, что у ступы нет штурвала, но Лемур быстро обучил Сбитого лётчика мастерскому владению помелом. Ступа благополучно стартовала, взяв курс на Магадан-Колымский.

Путешественники вернулись через два дня в полном восторге. Сбитый лётчик ВВС взахлёб рассказывал о полёте, и, в особенности, об учинённом ими розыгрыше.

Прилетев на место и узрев из поднебесья отдыхавших на поляне Растаманского петуха и его спутников, Лемур посадил ступу в ветки сосны, тщательно замаскировал её, извлёк из недр ступы огромный раструб и страшным голосом завыл в него:

- Я великий Белый Дух тропосферы, я вещаю голосом и от имени Лемура! Я лечу неуправляемо под облаками и через минуту буду недосягаем... Привет землянам!

Растаманский петух и все бывшие на поляне совершенно опешили, но потом бросились в центр поляны и стали наперебой задавать вопросы. Лемур ещё два раза ответил, но потом, увидев, что сосна от хохота Сбитого лётчика ощутимо раскачивается, замолчал, чтобы не демаскировать себя.

Поорав ещё несколько минут, присутствующие на поляне поняли, что Великий Белый Дух их оставил. Настроение у всех сложилось торжественное и метафизическое.

- Это что же значит, - прошептал кто-то, - значит, он везде может нас своим приветом достать?

Все слегка поёжились. Только на встрепанного и решительно настроенного учёного Ыруха мистика момента не подействовала. Он заявил, что, в виду очевидности, теперь верит в мистический Белый Дух тропосферы, но в следующий раз отловит и препарирует его, чтобы доподлинно знать его анатомию, ибо мистика должна базироваться на строго научных основаниях. Остальные опасливо пытались его отговорить. Ситуация разрешилась, когда они вернулись в лагерь - Лемур и Сбитый лётчик уже ждали их у костра. Лемура препарировать ученый Ырух отказался - заявил, что топология физиологии лемуров ему известна, а, стало быть, для науки ценности не представляет.

Вещая птица Де-магог, слушая рассказ лётчика, обзавидовался вконец. Когда, наконец, Сбитый лётчик ВВС, утомленный обратной дорогой, уснул, Де-магог достал найденный недавно гвоздодёр, и, отодрав свою лапу от дерева, тихо спустился вниз. Проскользнув мимо спящего, с грацией слона, притворяющегося мышью, он помчался к ближайшему аэродрому. Там он, пустив в ход свои таланты, спровоцировал тяжёлую дискуссию между охраной аэропорта и стюардессами по поводу женских свобод, и, пользуясь сумятицей, выкрал форму одной из стюардесс. Натянув её на себя и посмотревшись в лужу, Де-магог остался весьма доволен - он стал вылитой стюардессой. Только туфли-лодочки на его лапы никак не хотели налезать, и в итоге порвались, выпустив наружу вершковые когти.

Однако Де-магог рассудил, что если он будет стоять в высокой траве и всё время шаркать ножкой, никто огреха не заметит.

И было Сбитому лётчику ВВС видение - продрал он глаза, а передним - дева - стюардесса красы писаной, даже нос крючком её не портил. И стала дева завлекать его сладкими речами, а пуще не сладкими речами, а солеными словечками, и была решительно не похожа на других стюардесс... Сбитый лётчик чуть за ней в болото то самое не прыгнул - зловредному Де-магогу-то трясина была нипочем, он за спиной крыльями подмахивал потихоньку...

Но его спугнули - вернулись путешественники на своих скоростных пассажирских плотах, высыпали на поляну, и Де-магог решил, что будет лучше побыстрее слинять обратно на дерево, да гвоздём там себя заново покрепче прибить.

Прибывшие вместе с Сбитым лётчиком изучали следы, оставленные когтями Де-магога во влажной глине на берегу болота.

- Какой у неё педикюр! Какие ноготочки!! - сокрушался Сбитый лётчик, - впрочем, возможно, меня разыграли... Кто бы это мог быть? Возможно, Голубь... Хотя нет, она же с нами была...

Лемур предположил, что это была Стэйси, а следы на почве были оставлены силовыми линиями голографического поля. Де-магог поддакивал, и пытался спрятать когти за спину, не рухнув при этом с дуба.

Однако поддакивал он напрасно - явилась разъярённая поклёпом голограмма Стэйси и выволокла его за когти на чистую воду - голограммам высота не помеха. Де-магог, отфыркавшись, вылез из лужи и с трудом взлетел обратно.

А внизу уже шли новые приготовления - нововернувшиеся валили кустарник и строгали длинные, сужающиеся к концу палки. Вещая птица с перепугу в дупло забился, до самых корней, - решил, что его с дерева сбивать будут. Однако выяснилось, что на следующий день предстоял турнир - с остовов путешественники привезли новую игру - "Бей в ярд"...