Виктор Викторович Саргин

Хроники колбасного цеха

Введение

Глубоко в джунглях, куда я вернусь,
когда я кончу дела...
© БГ, Джунгли

Я хотел выпить пива с друзьями. Но, как бывает по закону подлости, день, на который ставишь все фишки, не удаётся. Нет, он, конечно, был не плох - можно вспомнить много приятных моментов сегодняшнего дня, но всё же вечер после девяти часов пошёл "не по плану". Вместо ожидаемого мною приятного окончания вечера весь народ после собрания в Лицее по поводу будущего слёта плавно растекся по известным и неизвестным мне направлениям. Я остался один на остановке напротив МИФИ, в общем, места для меня почти культового. Было уже десять, когда я решил, что коли не пошёл в качалку, то не стоит зря гробить вечер, выдавшийся свободным, и имеет смысл провести его в гордом одиночестве, тем более праздник, как никак, ежегодно отмечаемый - день рождения Пушкина. Купив немного выпивки я пошел стандартным маршрутом - от МИФИ до Каширки по стороне Коломенского. Дорога эта помнит мои шаги много лет - ещё курсе на четвёртом я топал по ней перед защитой первого в жизни курсового проекта, потягивая "Клинское" и сжимая под мышкой листы формата А1. Когда-то на этой дороге был момент прослушивания в плеере по радио "Города золотого", можно сказать, почти полного совпадения того, о чем пелось, с тем, где находился я.

Дойдя до Каширки, я понял, что можно пройтись ещё, но, к моему сожалению, закрытые двери входа в Коломенское чуть не обломали эту идею. И тут я вспомнил одно место. Прекрасное, хотя практически никому не ведомое, благодаря близости и известности Коломенского. Почти Эльдорадо - можно находится там и не понимать того, где находишься, но, выйдя оттуда, вспоминать его постоянно.

Если перейти через проспект Андропова к Каширке, к зданию онкологического центра и метро, а потом свернуть направо, будет странный пустырь. Ни лес, ни поле. Асфальтовые дорожки, никаких ларьков и лавочек. Ничего привлекательного для праздно гуляющего народа. Просто пустырь, как покажется взгляду обычного прохожего. Но ноги понесли меня именно туда. Я оглянулся - со стороны МИФИ по небу ползли серые тучи, казавшиеся ещё более мрачными в вечернее время суток, но, как известно, это моя любимая погода. "Сегодня же день рождения Люськи", - вспомнил я. Позвонив ей, я пообщался не только с ней, но с и Камазом, видимо, совершенно случайно оказавшимся у неё дома. В радио заиграл БГ, "По Пути из Калинина в Тверь" - одна из моих любимых песен с альбома "Лилит". Я улыбнулся сам себе, вспоминая летние отдыхи прошлых годов, в особенности Бологое. Машинально я выбирал дорожки, уводящие подальше от шума машин. Пейзаж вокруг меня становился всё более диким и пустынным. Лохматые кривые деревья и трава по пояс, предоставленные сами себе, являли собой более приятную картину, нежели любой выхоленный и вычищенный английский парк. А дорожки, выложенные в когда-то советские годы заботливой рукой архитектора по задуманному плану и просто протоптанные местными жителями, нынче рождали много совсем других ассоциаций. Асфальт и бетон потрескались и покосились, бордюрные камни отошли, пустив на своё место различную зелень. Иногда казалось, что дорожка кончается тупиком, но ещё шаг - и отступающая растительность открывала её продолжение. Все это наводило на мысли о заброшенном городе из сказки про Маугли, где обитали бандарлоги, о "Хрониках Амбера" (Игорь подарил мне эту книгу в 11 классе на день рождения), а также о песне БГ "15 голых баб". Для последнего этот пейзаж мог бы служить хорошей декорацией на съёмки клипа. Почти стемнело, начинался дождь, но я не замечал его. Я уже бросил асфальт и шагал просто по высокой траве, наплевав на блеск ботинок и прочие предрассудки цивилизации. Окружающий мир, то ли из-за времени суток, то ли из-за настроения, ушёл на второй план, уступив место воспоминаниям.

Шестое июня. Когда-то у меня ночевал в этот вечер Онегин, которому было лень ехать домой после провожания своей девушки. Второй курс.

Когда-то в это день экзамен по физике был сдан на четыре, и рождена формула: "Что нужно для успешной сдачи экзамена? Накануне прогулка в тысяча шагов и восемь выстрелов из пистолета". Было и кафе Каширское с третьей группой после того же экзамена, и обмывание первого экзамена в сессию. Первый курс. Да... Зайдя накануне защиты диплома в "Кашу" 13 февраля этого года, я увидел картину, не изменившуюся за прошедшие годы: столы, уставленные пустыми пивными бутылками и недопитой водкой, спящий народ рядом; остальные, более трезвые, поют под бренчание не менее бухого гитариста. Неужели ничего не меняется с течением лет?

Вот только что я сидел за одним столом с Федотом, казавшимся мне когда-то, когда я пришёл в Лицей, неким воплощением образа Настоящего Студента и совсем-совсем взрослым дядей, а сегодня я обсуждал с ним различные вопросы, даже вовсе не связанные со слётом. А он изменился? Трудно сказать. Вот Онегин с Юрой, которых я знаю даже лучше, раньше тихие спокойные, сегодня соображали и двигали идеи не хуже Федота. Они изменились? Наверное, да. Елки, однако же, как приятно, когда Онегин чему-то радуется, как он радовался тому, что сказал сегодня ему я. Последнее время говорил я себе: "Ты изменился, ты изменился. Ты стал циничным, скучным и злым. Тебя ничто не радует в жизни, у тебя нет царя в голове и королевы в сердце".

А ведь это поле знало меня совсем другим.

95-й год, 14 июня. Мы гуляли здесь тогда после сдачи нашего экзамена по геометрии - нас было много, почти вся компания. Меня народ ждал два часа, пока я съездил домой переодеться. Мы облюбовали какое-то дерево, и дружно, как стая птиц, оккупировали его. А кстати, где это дерево сейчас? И меня тогда колбасило, обращаю ваше внимание господа, колбасило - мне снова нравилась Киса. Блин, ведь было время - никакой выпивки, а сейчас даже воспоминания о нём можно вызвать только с её помощью.

А вот через год - весна первого курса. Теперь на этом поле уже сидим я и Мишка. Мы после какого-то возлияния в МИФИ, что называется, "продолжаем". У меня была тогда с собой гитара, и мы горланили какие-то песни. Романтика! И пили не в пример больше нынешнего. Времена меняются?

А вот зима уже прошлого года. Каникулы, пасмурный день. Накануне была какая-то знатная гулянка, после которой мир еще воспринимается иным измерением, и я возвращаюсь из МИФИ, совершив абсолютно бесцельную поездку туда. Теперь есть любимый человек, новая работа, сдана последняя сессия. Я напоминаю себе француза под Москвой в 1812 году, виновато оглядываясь на снежные просторы, кутаясь в "пилот", и пытаюсь нащупать хоть какую-то дорогу среди целины. Снег предательски попадает мне в ботинки, обжигая щиколотки, и растаяв, стекает вниз. Я ругаю себя за то, что вылез из относительно уютного автобуса, но более всего занят мрачными мыслями по поводу ***.

И вот я снова сегодня здесь. Снова пасмурный день, капает дождь. И снова я виделся с друзьями, и на работе был неплохой день, и даже, можно сказать, девушка, интересная мне, ответила мне таким же интересом... Так как - "Все проходит - Ничто не проходит"?

Колбасит ли меня? Да кто знает. Не знаю даже я. Я долго думал, как назвать эту зарисовку. Мысли скакали от просто "Поля", "Русского поля экспериментов", навеянного сегодняшним общением с Федотом, до "То, что я должен сказать" - это уже Вертинский.

Тем не менее, одно название родилось само собой - "Я понял". Я понял, посмотрев клип Эроса Рамозотти, придя домой, что такое любовь, и с чем её едят. Я сформулировал это для себя. Чётко, коротко, красиво, ясно. Это было именно дзен - то, что невозможно объяснить словами, какое-то мгновенное просветление, позволяющее ухватить истину, луч солнца сквозь облака, секунда - и опять ничего нет. Нет мыслей, идей. Только ощущение, что забыл какую-то важную вещь. Знал, но забыл. Идея написать то, что вы только что прочитали, родилась у меня ещё раньше. И это должен был быть рассказ про поле, по которому я гулял, как следует из первого названия. Потом я подумал написать про любовь, и даже уже написал это название. Но потом, когда я наконец набил его к четырем утра, я поправил название на нынешнее.

Так вот я не знаю, колбасит меня или нет.