Виктор Викторович Саргин

Место, где свет

Неуловимый миг, миг, о котором у меня, несмотря на хорошую память, уже не сохранилось воспоминаний, но я знаю, что когда-то он был - миг, от которого есть пошла жизнь моя. А может, это вовсе и не миг был, а процесс. Долгий и мучительный. Но так уж сложилось, что в серединный день календарной зимы я ощущаю себя как-то особенно. Надежда. Во взгляде на людей, на предметы. Взгляд в себя. Кто я? Что я? Каким я был раньше? Кем буду потом и что есть сейчас? Извечные вопросы, на которые у всех всегда будут разные ответы, и лучше не задавать их окружающим, если не желаешь получить порцию помоев или лести, неизвестно что еще хуже.

Я не люблю привнесенные праздники. Праздник – это успех в своих делах, или у людей, близких мне. Но, несмотря на это, я люблю этот праздник. Наверное, потому, что он, как хронометр, считает самое дорогое и неподвластное нам – время. Хотя способы подчинить его себе или изменить, известны и существуют. Память. Друзья. Любовь.

Солнечный день под Звенигородом. Снег искриться на солнце, слепит глаза, а мороз покалывает в пальцах ног... Я с родителями на лыжах. Третий класс. 12 часов, я прыгаю от ... Отчего я прыгаю? Хронометр отсчитал еще один отрезок жизни. Я не могу физически ощутить этот момент, но очень, очень хочется. Позже я узнал, что это считается по-другому. А пока я пытаюсь ощутить его важность и радоваться этому. Не могу, не могу выжать из себя больше радости – подарки уже подарены и день стал обычным. С тех пор прошу поздравлять меня вечером, когда день уже прошел, чтобы день рождения был праздником не только утрам. Молодец, умный был – знал, как растянуть праздник.

Я помню все, и не помню ничего – картинка теряется, остаются только ощущения. Ощущение особенного дня, и почти всегда ощущение это одинаково, не смотря на способ проведения праздника.

Странное место на краю мира. «Гиперборея». Где над бескрайними степями с пожухлой травой с небольшими холмами низко висит серое небо. Древние развалины ушедших культур, и ветер, дующий мне в лицо. Одиночество. Как протест, как крик. К нему привыкаешь. С годами. Быть одному. Всегда и везде. Волк.

Когда-то это уже было. И, наверное, снова когда-то будет. А пока я зажат стенами своей комнаты, пусть и празднично украшенной и убранной. Свечи, новогодняя елка. Маленькая коробочка в руке, с экранчиком и десятком кнопок. Всё крупное в этом мире уже не нужно. Жизнь теперь зависит от маленьких вещей. И в этот момент моя жизнь зависит от этой коробочки. Восьмерка. «Ну, давай, милая, дай гудок», - сердце стучит в два раза чаще, чем щелчки соединения там, где-то далеко.

Гудок. Есть! Линия свободна! Код сети набирается автоматом, на одном ударе сердца.

Еще семь цифр. Запоминаю номера по старинке – три- две-две.

Еще три. Пауза. Нужно вспомнить, что идет дальше. Есть.

Взгляд на экран. Номер живет в памяти не как комбинация цифр, а как картинка с ними. Для правильной, уже врезавшейся в память картинки, не хватает еще двух цифр. Добиваются автоматически. Картинка готова. Теперь самое страшное - ждать. Со временем узнаешь, что короткие гудки - не самое плохое. Гораздо страшнее длинные. За ними может последовать всё, что угодно. Может, любимый голос произнесет стандартное «Алло», а, может, начнутся короткие. Всё. Финал с петель долой. Любовь.

Любовь. Не познав её, нельзя познать одиночество. Познав её, к одиночеству невозможно привыкнуть. Это закон.

А пока, в зимние оттепельные вечера, когда «северный ветер дует с Невы», неся сырость и мрак, есть перманентное желание выйти на простор, где нет душных стен, вдохнуть этого ни с чем не сравнимого воздуха, взглянуть на звездное небо над собой и ощутить выпитое пиво как внутренний закон внутри себя.

98 год. Первое января, часов восемь вечера. Легкий мороз. У памятника кому-то в центре столицы стоят двое. Маленький скверик занесен снегом, никого больше нет. Только эти двое напротив ничего не значащего для них памятника. И снег. Снег - крупный, пушистый, кружащийся в свете бело-зеленых фонарей. Один молча снимает фляжку с пояса и делает хороший глоток одки с джином. Любовь.

Через четыре года другой опять пришел к этому памятнику. Только уже один. Первого января, часов в восемь вечера. И опять был такой же снег в свете фонарей, и никого вокруг. И он также, молча, выпил джин-тоника, зажёг бенгальский огонь. Любовь.

Память замедляет время. Любовь ускоряет. Друзья останавливают.

Форум. Место, где свет.

14 января 2002 г.