Виктор Саргин. История турслетов

1993 г.

Итак, за окном стоял холодный и дождливый сентябрь 93-го года. Сейчас, оглядываясь на то время, я понимаю, какими молодыми цыплятами были тогда все мы, но в те далекие времена нам казалось, что мы очень круты и продвинуты. Впервые подробно про слеты нам поведали студенты - их рассказ о трудностях и приколах турслетной жизни будоражил кровь и давал волю воображению. Вы поймете меня, если я назову рассказчиков - это были тоже еще молодые тогда третьекурсники Федот, Алиса, Дима Азовцев, Сашка и Коста. Весь «хард» их повествования сверху был чуть позже залит «софтом» от первокурсников Ленки, Васи, Вадима и Севы. После такой обработки наш 10 Б2 класс воодушевлено стал пересчитывать палатки, каны, топоры и пр. Составлялась «раскладка», распределялись должности. Несколько раз мы даже оставались после уроков, пытаясь придумать эмблему и приветствие на конкурс команд. Но это было тщетно. Идеи появлялись или тупые, или комсомольско-пионерские, что было также грустно. Сначала слет планировался на 18 - 19 сентября, но из-за плохой погоды его отложили еще на неделю. Всё это время Комитет был завален рюкзаками, диковинными коробками и устройствами, а по Лицею бродили суровые небритые люди в потертых походных одеждах, нарекаемые непонятным нам тогда именем - «тропари». Нам было жутко любопытно: кто они, что делают и что означают разные странные предметы, но это от нас упорно и беззастенчиво скрывали. Пятница 24 сентября была решающей - еще до обеда никто не знал, будет слет или нет, но после обеда к нам на урок литературы (это был урок для двух Б классов) пришел кто-то из учителей и спросил желающих идти. Я сидел на первой парте и не видел остальных, но сразу поднял руку. Кроме меня согласие выразили еще четыре- пять человек, нам выдали паек в виде сахара и гречки и назначили время сбора на Павелецкой. Сейчас это может показаться удивительным, но тогда у нас не было даже и мысли о том, чтобы взять спиртное. Правда, больше такого не повторилось.

Я помню, как мы шли в этот день из лицея к метро - обходной дорогой, по Каширскому шоссе. Нас было четверо - Джек, Игорь, Макс и я. По серому небу неслись почти черные тучи, дождь уже кончился, но холодный ветер дул нам лицо и трепал одежду. Это нас и пугало, и радовало одновременно - мы представляли себе различные коллизии и веселились над ними.

Утро субботы было солнечным и холодным. Но мы об этом узнали позже, когда вывалились на станции «Взлетная» из битком набитого дачниками вагона. Мы - Антон, Макс, я и Сергей Прилуцкий из Б1. С нами были три проводника - Вася, Вадим, еще кто-то и мама Сергея. Шли по «легенде», под российским флагом - в первых же кустах ребята сделали древко и водрузили на него наш триколор. Дорога в течение трех часов в основном проходила по полям, вокруг дачных участков. Перед входом в лес нас встретила табличка «Мордор - 542м.»; увидев её, проводники повеселели - мы почти достигли цели. Лес, снаружи тихий и пустой, внутри гудел как разбуженный улей. Несмотря на холод, народу было достаточно много. Группы студентов и лицеистов двигались в разных направлениях, так сказать, к местам постоянной дислокации, кое-где уже стояли палатки - видно было, что народ живет в лесу не первый день, отовсюду поднимались дымы костров . Всё это напоминало картинку из учебника истории - стоянка первобытных людей, только мамонтов не хватало. Около лагеря тропарей висела картонка с надписью «Воздушные рабочие войны». Нам выделили место под лагерь недалеко от штаба. Сразу возникли трудности - вода была далеко, подступ к ней был плохой, нормальных дров тоже не было поблизости, зато была наша классная руководительница - Элеонора Анатольевна, торопившая нас с созданием лагеря и приготовлением пищи. На конкурс обедов я готовил свое фирменное блюдо – блины на костре на крыше кана. Благодаря всем вышеизложенным проблемам, тогда я сказал себе, что больше я ни на один турслет не пойду. Тем не менее, блины были оценены, и я даже получил за них награду: медаль Лицея, шпаргалки Косты и записную книжку, в которой до сих пор есть только одна запись - текст «Осени» ДДТ, который я записал под диктовку Антона в тамбуре обратной электрички. Эта песня была почти лейтмотивом турслета и всей той осени вообще. Каждые 20 минут в каком-нибудь конце лагеря раздавались всем известные риторические вопросы про небо, камни и ветер. Тогда же меня поразило количество народа, умеющего играть на гитарах. Казалось, один я не играю. Так что оттуда я вернулся с четким желанием освоить этот инструмент. На конкурсе приветствий мы как идиоты вышли и спели какую-то левую песню, типа «Взвейтесь, кострами...»; это была идея ЭА - лучше прилюдно облажаться, чем вообще ничего не сделать. Это и оценили по достоинству. Чуть лучше, но тоже слабо мы выступили на турэстафете - костер-то развели быстро и с одной спички, а вот в установке палатки запутались. После этого наступил второй приятный момент слета - ЭА сослали в Москву в качестве сопровождения молодого ненастоящего индейца, поймавшего головой русский томагавк. О том, как два парня махались топорами ходили легенды, но официальная версия была про подлую ветку. После её отъезда дела сразу как-то пошли лучше, да и настроение поднялось. Днем еще меня поразил «Гвардейский корпус» - меня тогда привлекал мнимый романтизм охранной деятельности, а тут ребята в начищенных сапогах и белых рубашках с галстуками, в лесу - ну это было очень круто. Чем ближе подступал вечер, тем больше оживала запретная для нас часть леса, где проходила «тропа». Оттуда доносились вопли, выстрелы, хлопки петард, иногда взлетали ракеты. Это всё добавляло нам адреналина.

Наконец, часов около 9, началась наша первая тропа. Из-за малочисленности нас приаттачили к А1 классу, шли мы где-то в начале групп. Да, её так и надо проходить - не первыми и не последними, нам тут повезло. Впереди что-то взрывалось, искрилось, двигаться приходилось быстро, почти бегом, интуитивно уклоняясь от веток. Рельеф местности очень радовал - то горки, то овражки, то специальные ямы, то бревна поперек дороги, а то и по бревну над овражком. Все точки, конечно же, не запомнились, но в целом тропа вылилась в ощущение огромной эйфории и удовольствия. Правда, несколько точек в память врезались. Были какие-то три могилы, но сути их я не уловил, был Некто(Федот) со светодиодами вместо глаз, были Следопыты, которым надо было травить анекдоты, распиливание ящика и Парень на туристкой страховке. Захват заложников был, но он прошел как-то весьма тихо, без пальбы. Мы немного поборолись с нападавшими, а потом они как-то быстро рассеялись. Но одного утащили. Больше запомнились Тарзанка и Ведьмочки.

Тарзанка тогда была именно тарзанкой - толстая веревка, протянутая через небольшой овражек, и элементарно привязанная к двум деревьям, по ней ездила рукоятка. После спуска её за другую веревку подтягивал обратно человек. Периодически он наступал на этот возвратный шнур, и когда вниз укатывался очередной школьник, он также летел следом в овраг под общий радостный хохот.

Ведьмочки живописно сидели на склоне холма, и в ответ на наши скользкие шутки (ведьмочки были симпатичные) знакомили нас с ужами и лягушками. Потом предложили спеть им. Начали с «Города». Мы подпевали плохо, не зная слов. Тогда нам предложили «Осень» - её народ орал во всю глотку. Это дамам также не понравилось и «чтобы поорать» была сыграна очень подходящая для этого момента и настроения песня - «Всё идет по плану». Как говорится, на ней оторвались мы знатно. Эта песня, кстати, могла посоперничать по популярности с «Осенью»; признаться, я ею тогда тоже проникся.

Возвращались с тропы опять вдоль дач, и в лагерь пришли практически с другой стороны, пришли рано, где-то между 12 и 1 ночи. А за нашей спиной продолжались взрывы, салюты и «Всё идет по плану».

Естественно, по приходу в лагерь желания спать не было, и причиной этому был не только восторг тропой. Палатка Макса из капрона была, конечно, очень легкой, но в такой холод она внушала мало доверия. А у костра было тепло, был ужин и студенты. Собственное мироощущение изменилось - теперь я был Посвященным лицеистом, и мог «как взрослый» обсуждать элементы тропы - прошедшей и будущей. К нашему костру приходило много народа, был даже Селезнев, помнится, он мечтал о том, чтобы в школе можно было не читать всего Толстого, а только проходить краткое содержание книг. Также пришел и тот «летающий» человек с тарзанки. В разговоре я выяснил, что это его первый опыт в подобных вещах, а зовут его Вовка Фощий. Нет, это сейчас он ВОВА ФОЩИЙ, а тогда он был просто Вовка.

К середине ночи у догорающего костра остались только я и один студент с гитарой. Он очень здорово играл, и что самое удивительное, охотно выполнял все мои заказы - такое благодушие к слушателям я видел впервые, обычно гитаристы играют лишь то, что им самим хочется. Теперь-то я и сам такой, но тогда я этого не понимал. Мы перепели все хорошие пришедшие на память песни «Кино» и «ДДТ», и резонно заметив, что проводить ночь совсем без сна смысла нет, разошлись по палаткам. Там моему вниманию открылась весьма грустная картина - всю ширину палатки занимали Макс, Снейк и Серега, и свободное место было где-то у выхода. О том, чтобы найти свой коврик, мыслей вообще не возникало. Кое-как зарывшись в спальник, я рухнул на них, сжавшись в комок и пытаясь согреться. Как ни странно, мне удалось уснуть.

Наутро всё было белым от инея, а вода в котелках покрылась коркой льда. Утро прошло совсем не интересно. Ярким моментов было два - появление похмельного Федота с пластмассовым мечом и такого же Штирлица с какой-то частью чьего-то скелета. Федот, вообразив себя Дон Кихотом, с помощью этого меча долго боролся с веревочкой, отделявшей наш лагерь от других. Штирлиц был истинным воплощением анархии - в шинели, тонких круглых очках, длинноволосый и небритый. В качестве приветствия он вместо руки протягивал всем из шинели эту самую кость. Еще приходил Селезнев - за чаем, но увидев меня, спросил машинально: «А где блины?», - он тоже был похмельный, но по-своему.

Позже прошел аукцион по обмену вырученных в ходе тропы «денег» на разные разности, но в целом второй день слета прошел неинтересно. После этого мы собрали вещи и отправились в обратный путь, к электричке, в тамбуре которой я записывал текст «Осени» под диктовку Антона.

1994 г.

Готовится к этому слету я начал заранее. Сначала, вскоре после первого турслета, была заведена тетрадка для собственных идей по Тропе. Ближе к осени родилась идея «Креста» - я должен был на нем висеть, весь почти замоченный, а кто-то бы бил меня специально обученным ножом, и из меня должна была литься кровь. Технических решений было три - спаяны глаза из светодиодов, создан нож с утапливающимся в рукоятку лезвием и система подачи «крови». Состав жидкости, которая должна была заменить её, я так и не смог испытать и предположил, что кетчуп в качестве красителя вполне сойдет. Идея точки была одобрена Федотом и включена в состав тропы. Помимо этого мы с Антоном подрядились поработать фотографами этого слета - это был первый опыт «протокольно-репортажных» съемок.

Надо сказать некая «кастовость» к этому времени у нас уже появилась – поэтому нашему классу позволили ехать без классного руководителя и в пятницу вечером. Сборы проходили очень нервно – я помню, что накануне, наверное, раз шесть звонил Антону для решения какого-то вопроса, но его не было дома, и мне приходилось «напрягать» его маму.

Утро пятницы выдалось солнечным и теплым. Из-за сборов я «забил» на первый урок - биологию, но более всего меня угнетало моё простуженно- температурное состояние. День проходил ужасно медленно, мы просто «отсиживали» уроки, нам не терпелось поскорее отправится в лес. Но лаба по физике в этот день мне запомнилась – это была мерзко пищащая «скорость звука». Поехать было решено прямо после уроков из лицея. Коллектив собрался ударный – все, с кем я дружил в классе: Макс, Джек, Игорь, Камаз и Антон. Но уехать рано не получилось – у Антона были какие-то дела, и мы несколько часов сидели на первом этаже лицея на ковриках в ожидании его и пели под гитару песни. Кстати, это был первый турслет для моей гитары. Наконец, Антон появился, обвешанный всяческими фотоинструментами (для этого он даже нацепил портупею), и как всегда жизнерадостный. Мы тронулись в путь. Наше круто-расслабленное поведение можно было охарактеризовать термином «молодые львы». Я еще добавлю к этому цифру один, т.к. были и «молодые львы-2», но это уже совсем другая история.

А пока мы ехали в битком набитой электричке на ту же «Взлетную». Мы с Игорем пытались играть на гитаре, это весьма плохо тогда получалось, но нас это не напрягало, остальные подпевали и резались в карты. На какой-то станции в наш вагон пытались подсесть еще несколько лицеистов из «компании Коли Елисеева», но это им не удалось из-за большого количества народа, хотя кто-то, помниться, залезал в окно и подсовывал нам свои рюкзаки. Уходя, мы поставили на голову кому-то чей-то очень тяжелый рюкзак, - этот эпизод вспоминается часто, поэтому не буду его рассматривать подробно. На станции к нам присоединился весьма коммуникабельный студент по имени Саня Тормасов, это была наша с ним первая встреча, позже по его поводу у Иры Красненковой сложится целая эпопея. По дороге мы были неприятно удивлены количеством народа, также шедшего на турслет – мы шли относительно рано, а вот дорога за нами напоминала татаро-монгольское нашествие.

В лес мы вошли, когда уже почти стемнело. Нас встретили и повели в лагерь к месту стоянки тропарей. Часть дороги проходила по прошлогодней тропе, и мы наматерились, карабкаясь с рюкзаками по темным оврагам и кустам. Наконец, нам было указано место для лагеря. Вокруг уже ничего не было видно. Да и дорога по жаре нас вымотала – вся газировка закончилась еще в электричке. Наверное, мы и проголодались тоже, не помню. Но, к нашей чести, палатки мы поставили хорошо и быстро, развели кое-какой костер и стали ждать вскипания чая. Оторванными от мира мы себя не ощущали – вокруг шла глобальная массовая пьянка. Толпы студентов шлялись по лесу, устраивали разборки друг с другом, потом вместе пили за примирение. К нашему костру они тоже заходили, а заходили они «не пустые», так что кое-кто не выдержал такой атаки спиртного на организм. Его все дружно приводили в чувство, кстати, делали это очень грамотно и отзывчиво. Так вот со стороны покажется – ну какой интерес приводить в чувство пьяного и потом писать об этом? А нет, мне этот факт запомнился – спиртное тогда для нас не было обыденной вещью, такие состояния – тоже, да и отношения были человеческие, нормальные. Поэтому пока несчастный пил сгущенку, мы сидели с ним под деревом, в стороне от костра и потягивали Sangria (компот ведь, но совсем понемногу), попутно наблюдая за перемещениями по лесу бухого народа и обсуждая жизнь. Дождавшись чая и откачав товарища, мы разошлись по палаткам: Джек, Игорь и я – в палатку Джека, а Антон, Макс и Камаз – в палатку Макса.

Утро было пасмурным и началось с расталкивания пустых бутылок (выпитых не нами) по ближайшим кустам. Самое удивительное, что проснулся я без всяких признаков простуды – бодрый и веселый. Наши шумные соседи – Соколов и компания - перебрались в другую часть лагеря, а мы приступили к выполнению турслетных обязанностей. На нас с Антоном висела фотосъемка всего слета – «информационная поддержка». Надо напомнить, что тогда, в 94 году, цветная печать «Кодак» и прочих еще только начинала становиться доступной, и фотоаппаратов тоже было не много, так что статус наш в собственных глазах был высок. У нас были большие, но хорошие аппараты, у Антона еще была портативная вспышка, поэтому я должен был снимать события дневной части слета, а Антон – ночную тропу.

Погода к середине дня окончательно испортилась – шел мелкий осенний дождь, правда с перерывами, но всё было вокруг мокрым. Федот отвел нас на место нашей точки. Место было шикарное – у самой реки стояло толстое дерево, перед ней площадка, доступ сюда осуществлялся по лесенке, вырытой в земле, над которой смыкались ветви деревьев. Оставляя нас на «рабочем месте», Мишка убедительно просил «не раз...ть» эти самые ступеньки. Мы расчистили площадку и сделали «крест» - прибили перекладину и установили систему подачи «крови». Система по идее должна была работать так – меня бьют ножом, я незаметно открываю рукой кран на шланге, который спрятан под одеждой, из емкости за стволом дерева начинает течь «кровь», которую нужно набрать в кружке и дать испить лицеистам. Остальное мы решили доделать вечером, мне надо было «отснять» еще и конкурс обедов у нескольких классов. Пока я бегал по лагерю, остальные занимались приготовлением обеда и другими точками. Надо признаться, я набрал с собой массу сменной одежды, и как только какая-то часть её намокала, я шел переодеваться. Народ над этим подтрунивал не только в этот раз, но и на других слетах - сколько трусов лежит в моем большом рюкзаке... В один из таких моментов смены одежд я обнаружил в палатке Снейка, Джека и Онегина, которые спали богатырским сном. Поругавшись на них, я опять куда-то убежал.

Сам момент начала тропы мне запомнился плохо – видимо, слишком сильно волновался. Честно сказать, мы нашу систему ни разу не тестировали, но на момент начала тропы «по графику» я уже висел (т.е. стоял на маленьком уступчике), привязанный к кресту. В красивой белой рубашке с кружевными манжетами, местами разорванной, бандане на голове и разукрашенный кровоподтеками и синяками. Передо мной у костра расхаживал Игорь в белом халате, высоких болотных сапогах, в черных сантехнических перчатках и чулке на голове из-под которого горели светодиоды глаз. Позже люди говорили, что выглядело эффектно.

Естественно, первая группа пришла с отклонением от графика на полчаса. Они спокойно спустились по лестнице и выстроились на площадке. Игорь сказал какой-то эпический загруз, ударил меня этим ножом (естественно, того, что у него лезвие в ручку уходит, никто не заметил) и я, что-то простонав, «умер». Когда я открыл кран для крови, то меня ждало два облома – во-первых, кровь была бледно-розового цвета и не красила рубашку. Во-вторых, она быстренько потекла мне в штаны, а в прохладный осенний вечер это было весьма неприятно. Игорь кое-как нацедил им «крови» и группа удались без особых эмоций.

Надо было что-то делать, ибо точка в данном виде была абсолютно неинтересна. Примерно в это время к нам присоединились Макс, Джек, и ребята из Б1 класса. Они уселись в кустах на склоне, так что площадка нашей точки была для них видна как театральная сцена. Нож был заменен на игрушечный револьвер китайского производства, достаточно громко стрелявший пистонами – из ствола даже вырывалось пламя. «Кровь» стали наливать в кружку заранее, про систему «подачи крови в штаны» пришлось забыть. Это сказать легко, а мокрые трусы напоминали мне о ней до конца тропы.

Вторая группа прошла веселее, и не только из-за наших усовершенствований, а и потому, что ступеньки и площадка размокли и стали скользкими. Ну, гулять - так гулять, решили мы – школьникам не покатит, так мы порадуемся, и после второй группы все не занятые в сцене лица кинулись к реке набирать воду и поливать площадку и лесенку.

Третья группа была переломной – при спуске по лестнице их полили с веток, они почти бегом вылетели на скользкую площадку – ни дать, ни взять «Ледовое побоище». Их проводником был известный всем Леня Соловьев, он шел и летел первым, и на боку доехал почти до креста. Сверху картина выглядела весьма забавно – группа, еле стоя на ногах выезжает по спуску, кое-как останавливается, потом кто-то один поскальзывается и увлекает за собой остальных - класс снова пытается устоять на ногах. Мы тоже вошли в наши роли – Игорь был очень злобным, я играл совсем замученного героя, хриплым голосом напутствующего молодежь. Конечно, некоторые личности пытались обсмеять представленную им картину, но Игорь пугал их большим топором, так что в целом «дети» были контролируемы.

Дальше группы шли по тому же сценарию, с какого-то момента Игорь в конце шоу стал произносить коронную фразу: «Водоплавающим вниз, остальным - наверх», после которой пара человек действительно отправилась в реку. У меня были свои проколы – по плану в момент «смерти» я дергался всем корпусом и повисал на руках, так вот после нескольких групп я уже не мог висеть и срывался вниз, где злобные дети пытались попинать меня ногами, дабы проверить, жив я или нет.

С какой-то группой приходил Антон, фотографировал нас, и, кажется, принес нам водки. Но мы в процессе представления не пили, только один раз налили её в кружку и хотели дать как мою кровь «детям», но пожалели их и выплеснули в огонь, где она красиво горела синим пламенем.

После последнего класса наша группа поддержки отправилась дальше смотреть остальную тропу, а мы с Игорем задержались собрать реквизит. Я был мокрый, грязный и разрисованный, поэтому захотел окунуться – да и настроение было великолепным. Но купаться я хотел как есть, не раздеваясь. Я подошел к берегу и упал плашмя в воду. В процессе падения я вспомнил, что на мне сухие и тяжелые туристские ботинки (те самые, которые знавали под собой паркет Эрмитажа), и решил оставить-таки ноги на берегу. Но до дна оказалось глубже, чем ожидал. Поэтому, когда я оперся руками о дно, моя голова находилась под водой. Выхода было два – либо спасать себя самому и мочить «давы», либо лежать и ждать помощи от Игоря (как Шарик из Простоквашино с ружьем на дне). Я выбрал второе. Оттолкнувшись руками, я вынырнул и пискнул что-то Игорю. Он, не спеша, поднял ботфорты своих огромных сапог, зашел в воду, взял меня за шкирку, как котенка, и вынул из воды почти с теми же словами, что и бобер в мультике («Второй раз спасать не буду»).

Я переоделся, и мы тоже отправились на остаток тропы. На следующей точке у большого дерева, полулежащего в воде, была точка русалок – там раздавались их песни и взлетали фейерверки. Но теперь, после окончания тропы там стоял только совершенно голый Федот, пытавшийся поджечь оставшиеся петарды. Заметив, что одна студентка поворачивается в его сторону, я предупредил её: «Не смотри, он голый». «А что я там не видела?», - удивленно ответила она.

В конце тропы мы присоединились к нашим и отправились в лагерь. Как мы заметили по дороге, тропа не прошла для Антона бесследно: на каждой точке ему как фотографу отдавали дань уважения – наливали. Отказывать было неудобно, поэтому на обратном пути Антон отдал на всякий случай фотоаппарат Максу, а сам шел, расставив руки в стороны, как канатоходец.

В лагере было холодно. Костра не было, холодный ужин есть никто не хотел, мы сидели под деревьями, пели песни и обменивались впечатлениями о тропе. Антон и я что-то не поделили и кидались друг в друга вилкой.

Камаз рассказывал про точку на которой он работал – «захват заложников». Было о чем рассказать – после прохода первых двух-трех человек они поднимали сетку, отсекавшую остальных, палили из пушек, а пленников утаскивали. Если кто-то сопротивлялся, то им приходилось ощутить на себе резкость Сокола, Полковника и Никиты. Но таких героев было мало.

Когда наши пошли спать, мы с Антоном отправились к 11 А2 – греться и петь песни. Я стал мучить всех своим пением и игрой на гитаре, пока меня вежливо не заткнули. Вскоре мы отправились спать.

Утро, как и в прошлый раз, запомнилось мало. Фотографировали разные мероприятия слета, собирались. Помню лишь дорогу обратно – было очень жарко и хотелось пить, все мои как-то растерялись по дороге, поэтому большую часть пути я провел с Викторией Викторовной (помните?!) и Максом из Б1 класса. Да еще в самом начале пути, когда вся школа выходила из леса, на его опушке стояла машина с разложенным задним сиденьем, с которого на нас изумленно смотрела голая влюбленная парочка, застигнутая в самый ответственный момент и вынужденная выслушать массу советов и скользких комментариев.

1996 г.

За окном – очень хмурая и холодная осень 96-го года. Меня кое-как реабилитировали после предыдущего турслета, желания делать технически неотработанный провальный «крест» больше не было, поэтому нам отдали другую ключевую точку всех троп – захват заложников. Отдали её нам, зная, что мы будет гуманны к школьникам, опять же, в соответствии с новой «концепцией» тропы, которая заключалась в том, что тропа должна быть не страшной и адреналинистой, а Тропой Посвящения – доброй милой сказкой с хорошим концом и минимумом насилия. Прошлая тропа милосердием к детям не баловала – Ирина Вениаминовна тогда не смогла пойти из-за болезни, поэтому всё сделали как раньше – с адреналином и драйвом. В этот раз адреналина и драйва решили оставить по минимуму. Слет проходил в одном из лучших, на мой взгляд, мест – в Парамоновском овраге, около станции «Турист». Готовить точку мы с Онегиным и Джеком начали заранее – по плану, похищать должны были только девушек, присваивая им зачем-то статус «принцесс», и не сразу тащить на место выдачи своему классу (при таком раскладе заложник обычно пропускал всё интересное на тропе), а приаттачивать к предыдущему классу, чтобы девушки смогли увидеть тропу целиком. Так что мы в течение нескольких дней в Комитете из пенок и фольги делали отличительные эмблемы принцесс.

Пятница, день отъезда, выдалась совершенно холодной и пасмурной – температура вечером вряд ли превышала +1…+3 градуса. Так как линия ж/д до «Туриста» проходит мимо моего дома, то я не стал встречаться со всеми на вокзале, как обычно, а пошел к условленной электричке из дома на своей станции. Перед этим я совершенно классно ошибся с расписанием, и всем пришлось ждать нужную электричку несколько часов на вокзале. Поэтому когда я со своим 30-ти килограммовым рюкзаком подсел к остальным в вагон, в мой адрес было сказано много теплых слов. Ехали тогда очень большим составом – Онегин, Снейк, Джек, Шед, Киса, Ольга и я. И все, кроме меня, не купили билетов. Так что когда пришли контролеры, все решили перебегать через вагон, некоторые не успели и остались на станции до следующей электрички, а успели, собственно, Джек и Ольга с Шедом.

На «Турист» мы приехали затемно. Пока ждали следующую электричку и остальных, мы понаблюдали за хорошей дракой местной молодежи с применением палок и прочих подручных средств в конце платформы. На следующей электричке помимо указанных выше приехал и Вовка Фощий с товарищем и всем своим канаточным снаряжением – вообще, тогда это был подвиг тащить столько всего на себе много километров вверх в гору. Ночной воздух обжигал лицо, вместо банданы пришлось надеть шапку, а спина была мокрой от рюкзака – но настоящая телогрейка спасала от холода даже в таком виде. После изнурительного перехода нам представилась самая сложная преграда – мост через реку. Точнее, это был не мост, а ржавый металлический скелет бобслейной трассы. Ширина балок была равна рельсу, не больше, на прогнившие доски наступать не следовало, а бурлящая под сваями вода внизу в свете факелов заставляла мурашки бегать по коже. Тем не менее, преграду преодолели без проблем. Стоянку нам определили рядом со штабом, нас повел к ней Вовка Соколов. Мы шли по высокому берегу, вдоль реки. Я спросил, где будет проходить тропа, Вовка ответил, что мы по ней уже идем, и, кстати, предложил идти осторожнее, а в следующий момент, споткнувшись о торчавший корень, разразился жутким матом.

В штабе был «вечер пятницы». Это, конечно, был не «тот вечер пятницы», как пару лет назад, но все равно, народ уверенно пил, а кое-кого буйного(Левку Щита) никак не могли отправить спать. Постановка палаток в темноте уже не вызывала у нас никаких эмоций – несмотря на отсутствие помощи Онегина, убежавшего петь песни девушкам в палатку Шеда, Снейк, Джек и я с задачей справились молниеносно – конечно, ведь за годы у нас появилась сноровка и слаженность. Штаб ушел спать, оставив нам костер. Шед с Ольгой сразу ушли к себе, Кису определили в палатку в Мих.Вику, а оставшиеся достали сухой паек, бутылку водки и неплохо посидели с гитарой у костра. Как сформулировал на следующий день Мих. Вик – «классическая компания – бутылка водки на троих». Так и было – Игорь почти не пил, но потом все, кто слышал его пение утверждали, что он, наверное, выпил большую часть бутылки.

Утро было холодным, но это уже было привычно. После короткого завтрака принялись за подготовку точек – где-то расчищали проходы в лесу, где-то заваливали, наоборот, слишком большие прогалины. Наша «точка», если её можно было так назвать, ибо мы должны были брать принцесс абсолютно мирно и бесшумно, располагалась сразу после начала тропы. Всё было сделано за полдня, оставшееся время мы провели в созерцании остальной тропы – очень понравилась тогда канатка – она впервые проходила через реку, на случай её поломки также лежало огромное дерево, по которому можно было перейти реку. Вообще, это была одна из самых красивых конфигураций тропы – дети от лагеря идут вдоль высокого берега, в конце переправляются на другую сторону, на луг, где их ждет битва с драконом, а посреди луга одиноко стоит дверь в их Лицейское будущее, где им ставят печати лицеиста. Дальше по мосту они перебираются обратно в лагерь. Этим же решался и вопрос наличия «чужих» на тропе: справа от входа овраг и река, слева – глухой лес, в котором незаметно для всех стоит наш заслон. А на самой тропе на первой точке стоит Ирина Вениаминовна. Где-то за полчаса до начала я топал по тропе по каким-то делам. Темнело, впереди, за кустами, я услышал чей-то голос – «I want drink with Victor Sargin!». Голос показался знакомым, но, удивившись такому факту, я пошел на звук, и обнаружил Сашу Гуськова сотоварищи, пришедших на слет «нелегально». Именно он и хотел со мной выпить.

Роли на «тропе» распределили так: Наташа Зайцева, маленькая тогда еще Наташа Зайцева, должна была выманить девушку из группы в сторону, и, объяснив суть дела довести до меня. Джек прикрывал и Наташу, и Ирину Вениаминовну от возможного сопротивления классов. Я дальше проводил девушку по «нашей» тропинке до Игоря, который незаметно «подсовывал» её предыдущей группе. Снейк охранял Ленку Литвинову – она жила в избушке Бабы Яги, а в тот год в летнем лагере случился какой-то инцидент, и к Ленке приставили персональную охрану. Всё, в общем, работало как часы – адреналина не было. Наверное, самым памятным эпизодом того вечера осталась для меня прогулка с Наташей по тропе – Марина Александровна доверила мне дочку, и мы с ней, пристроившись к какой-то из последних групп, просто смотрели остальные точки. Запомнилась точка Лени Соловьева и Полковника – это был «склад», и они отлично изображали «бюрократов». Не так всё гладко обстояло на канатке. Там что-то сломалось или перетерлось, или оборвалось, говоря короче, выстроилась пробка из нескольких классов, которых медленно пропускали по бревну. И еще был незабываемый парень Шура О***, который ухитрился упиться до такого состояния, что упал в речку, и его выловили ниже по течению на канатке, положили около дракона, и всех принцесс смеха ради знакомили с ничего не соображающим товарищем.

Утро опять получилось скучным – уборка реквизита, съедание запасов пищи. Ярким моментом была попытка всех из нашего лагеря и штаба усесться на один школьный стул. На колени сидящему на стуле садилось по человеку, на их колени еще по два, кончилось тем, что root – стул ушел в землю по сиденье.

И еще запомнилась фраза Игоря перед отправкой грузовой машины – «подождите, Витя еще не подорвался».

1997 г.

Наш третий курс. Позади два самых сложных первых года, и теперь можно расслабиться. Теперь можно уезжать на слет в пятницу, когда удобно, а не поздно вечером после всех семинаров, на них можно и «забить». Кстати, слет решили проводить очень рано – чуть ли не в первые выходные сентября. Тропа опять «гуманная». В ней нет места ни «кресту», ни захвату заложников, поэтому мы попросились на «канатку» к Вовке. Общались мы тогда мало, почему он нас взял – непонятно, видно, просто нужны были люди.

На место добрались засветло, и первое, что мы увидели, это лагерь тех, кто приехал с лицейской грузовой машиной. Издалека он выглядел пугающе, и напоминал разграбленный форт после нападения индейцев – дымился полупогасший костер, среди воткнутых вертикально лопат на земле лежали несколько человек. И больше никого вокруг. Как выяснилось, господа спали, а остальные отправились на рекогносцировку – посмотреть тропу, а заодно и ближайшую военную часть. Но об этом мы узнали после.

Впервые за несколько лет мы ставили лагерь при свете. Наконец-то, мы смогли приготовить себе нормальный ужин. Место наше было на самом краю маленького овражка, через который должна была проходить канатка. Странно, но в тот вечер компания у нашего костра была крайне малочисленна Джек, Тим и я. Где-то в стороне пил, орал и стрелял основной лагерь тропарей, а к нам на «огонек» заходили люди, в основном давно знакомые, такие как Коля Михеев, комендант лагеря; каждый приносил какую-нибудь историю о том, что творится вокруг. А вокруг было весело. Первая группа тропарей, выпив первую порцию спиртосодержащих напитков, отправилась обследовать место будущей тропы, а в особенности, заброшенный ракетный ангар. Надо сказать, что почти всё происходило на бывшем месте дислокации какой-то ракетной части – лес был расчерчен на квадраты перпендикулярными «бетонками», встречались бункера, и арматура каких-то стационарных установок. Сам ангар выглядел ну очень впечатляюще – многотонные двери, бетон марки 1000, и он просто идеально подходил для финальной части тропы. Так вот, группа тропарей -исследователей пошла дальше – на территорию действующей части. Кто-то даже залез на какую-то радиолокационную вышку, рискуя собственным здоровьем, а потом в казармах завыла сирена и наши долго бегали по лесу от поднятого по тревоге наряда.

Послушав рассказы и попев песен, мы оправились спать, хотя достаточно рано – на следующий день предстояла тяжелая физическая работа. А в основной лагерь продолжали прибывать новые, еще трезвые силы тропарей…

Утро выдалось холодным, но ясным. Джек с Тимом решили обеспечить наш лагерь дровами и посадочными местами, и отправились с двуручной пилой валить большую старую березу – верхняя часть ствола уже сгнила и отвалилась, торчал только большой ствол, напоминающий фонарный столб. Я принялся разводить огонь. Через некоторое время до меня донеслось кряхтение и призывы ребят. Они тащили бревнышко в метр длиной, но, несмотря на хорошие физические данные, за раз не могли сделать с ним более трех- четырех шагов – береза была толстой. Подумав, что им нужна помощь, я бросил кашеварить и кинулся к ним. «Нет, мы сами справимся, ты фотоаппарат неси, сфотографируй нас за этим делом», - натужным голосом ответили они. Эх, честолюбие!

После завтрака, мы, испытывая некоторую робость перед «самим» Вовкой Фощим, отправились к нему в распоряжение. Его лагерь выглядел с утра куда хуже нашего. Но зато у них вчера, видно, было гораздо веселее. Вовка поручил раскладывать и скручивать какие-то железки, назначение которых было нам неведомо, пока его постоянные сотрудники завтракали, похмелялись и приводили себя в божеский вид. Ну а дальше началось – тросы туда, тросы сюда, «тяни!», «трави!», Вовку закинуть на дерево (а он не легкий), ключ на 12 принести, гайку найти, обязательно найти, потому что если её не найти, «то всё здесь е…на… в… по полной программе». И что самое главное – до последнего момента не понятно, что же ты собираешь? Всю конструкцию в голове держал Вовка, и нам было непросто уследить за его ходом мысли. Кстати, конструкция была самая новая. Вообще, у Вовки они были каждый год новые, но эта была наиболее прогрессивной и удачной. Во-первых, впервые использовался трос (проданный сторожем за бутылку с горнолыжного подъемника на месте прошлого слета), а не веревка. Во-вторых, это была не «тарзанка» – человек садился на сиденье и комфортно отправлялся вниз, не боясь разжать руки и упасть на полпути. В-третьих, тросов было два, и пока по одному человек ехал вниз, второе сиденье поднималось наверх, чем повышалась пропускная способность и исключалась (ну, почти) физическая работа при подаче сиденья. Но это всё было потом, а пока ноги от несчетного количества перемещений вверх-вниз по склону овражка уже давали о себе знать. Запуск тропы из-за нас отложили на час – Вовка пытался уменьшить скорость прилета. Визуально перепад высот был невелик, но скорость – мама дорогая, если бы меня там вовремя не подхватил Никита, я бы в лепешку о тот край разбился.

Канатка работала идеально. Зато всем, кто раньше чуть ли не зубами держал натяжение веревок и возвращал «тарзанку» на точку отъезда, теперь были заняты другим. Пустая седушка, возвращаясь снизу, с нарастающим шумом вылетала из темноты, звонко ударялась об дерево и отскакивала обратно. Естественно, школьники, видевшие её эффектный «приезд» сюда, живо представляли, что на другом конце такое же дерево и такая же скорость, и от места посадки вежливо пятились. Так что после первой группы канатка стала напоминать палубу авианосца – снизу к сиденьям привязали больше веревочные петли, за которые специально обученный человек невысокого роста хватался при их подлете и тормозил. На другой стороне группа крепких ребят останавливала сиденья с пассажирами своим телом. Синяков потом было не сосчитать – скорость была такой, что даже самая маленькая девочка при попытке плотно схватить веревки сиденья просто валила ловца с ног и тащила за собой. Поэтому работало несколько человек, тормозивших сиденье поочередно.

Пить ни до тропы, ни после не хотелось – усталость была такой, какой не было на слетах никогда, поэтому после окончания тропы просто пришли в лагерь и рухнули спать. Лагерь, наш, кстати, за субботу увеличился – появились Онегин, Снейк и Шед с девушками. Но на желание спать это не возымело значения.

Утро воскресенья на этот раз мне запомнилось больше – никто не торопился с отъездом, все тратили время в свое удовольствие – пили, ели, пели песни и просто ничего не делали, наслаждаясь прекрасным осенним днем. Пришел Вовка Соколов со своим другом, его имени я не помню, они поинтересовались, нет ли у нас водки. Водка была, пить её никто не хотел и не собирался, поэтому мы отдали остатки бутылки им. Они сразу же допили эту бутылку, и тут «Сокол» сказал: «Ну, чем, вас повеселить?» Сел в позу лотоса, и резким движением руки разбил эту бутылку себе об затылок. «О, сколько у тебя перхоти!» - пошутил его товарищ, вытряхивая осколки из прически «Сокола»…

1998 г.

Солнечная, теплая, но «кризисная» осень. В воздухе витает «предчувствие гражданской войны», но в четверг перед слетом Ельцин направляет в парламент кандидатуру Примакова в качестве нового премьера, и страсти тут же улегаются. Даже доллар временно дешевеет вдвое. Можно спокойно ехать на слет. Теперь я уже «проверенный» работник «канатки», и мне позволено ехать в пятницу на лицейской машине со «стариками». Дети в лицее испуганно смотрят на веселых парней в лесной одежде, загружающих непонятное снаряжение в ГАЗ, который обычно привозит обеды. Соколов и Безюкин приехали на своих машинах – «Альфе-Ромео» и «семерке». Хотят пристроится в хвост машине, но Ирина Вениаминовна не выпускает их из лицейского двора до отъезда машины. Бесполезно, по сути. Сотовые телефоны, так же, как и машины, начинают появляться у бывших лицеистов. Машина делает остановку у дома Вовки для загрузки его вещей. Мы спускаемся в магазин. Долго изучаем витрину с пивом, советуемся. Просим две бутылки разного пива. На четверых. Продавщица смотрит на нас с нескрываемой грустью, полагая по нашей потертой одежде и кроссовкам, что мы бедные студенты. Выпиваем эти две бутылки тут же, у прилавка. И покупаем ящик. «Ребята, вы только тару верните…», - изумленно просит она. Едем. Пиво в формате «repeat until приехали» - делать больше нечего, в единственное окошко фургона видно только синее небо. Так что можно слушать байки Федота и Косты. Фощий сидит в кабине, показывает дорогу. В Ногинске встречаемся с Соколом и Безюкиным – их уже успела обшмонать милиция, но обошлось. Едем в лес. Приезжаем почти затемно, на въезде в лес стоят коменданты лагеря Коля и Тоша Абросимов и очень неприветливо смотрят на незваных гостей. Без происшествий не обошлось – в АльфеРомео кончился бензин, крышку бензобака засосало так, что открутить стало невозможно. «Семерка» пропорола палкой на лесной дороге переднее колесо, и огорченный этим Никита хотел пнуть колесо ногой. Но попал в крыло, на котором осталась хорошая вмятина. Водитель ГАЗа, приехав на место, наотрез отказался возвращаться за нами в воскресенье, мотивируя это качеством дороги. «Мужик, оставайся, водки много», - предложили ему. «Мне бы домой позвонить…»,- попробовал выкрутиться водитель. Ему дали сотовый, и он спокойно остался пить водку. Через некоторое её количество у товарища зачесались кулаки. «Ты кого на х… послал?!» - грозно обратился водитель к кому-то из студентов, хотя на деле его никто не посылал, и грузно повалился спать прямо на скатерть. Еле-еле мы вчетвером загрузили его в кузов машины спать. Но проснулся он уже в кабине. Как он там оказался, не знает никто – он сам потом удивлялся.

Утром в субботу народ принялся за работу. «ВиктОр, ты, кажется водным туризмом занимался?», - спросил Федот, бросая у моих ног огромный мешок. (Тогда меня еще не звали ВВСом, и Федот так обращался ко мне на французский манер.) Канатка в этот раз должна была проходить над каким-то заливчиком реки на другой его берег, и для переправ канатчиков кто-то из родителей дал ПСН – плот спасательный надувной. Я расстелил эту хреновину на траве и попробовал накачать. С первого раза не удалось, поскольку плот представлял из себя резиновую лодку с пологом, и найти все отверстия для спуска было проблематично. Когда я наконец справился с ней, и залез внутрь, к своему изумлению я обнаружил инструкцию по накачиванию плота – с внутренней стороны потолка. Удачно выбрали место, ничего не скажешь.

Когда я лениво созерцал деревья, тросы, гайки, ролики, веревки и прочие прибабахи канатки в ожидании остальных работников, ко мне подошел энергичный парень и начал знакомиться: «Привет, меня зовут Роберт. Я тоже буду работать на канатке…» Он тогда еще не знал, что я обладаю особенной памятью. «Мы знакомы, Роберт», - ответил я. Потом, посмотрев на несколько изумленное лицо Роба, добавил – «нас познакомили на конкурсе бального танца в студии «Грация» 23 февраля этого года…»

Работать в этот раз было немного проще, чем в прошлый – то ли народу было побольше, то ли склонов поменьше, и мотаться туда сюда на ПСНе особой необходимости не было. Пришел Коноплев, принес «StarGate» и видеокамеру. На нее и засняли, как он окунулся попой в воду на тест-драйве тросов. Поскольку перепад высот между берегами был невелик, для увеличения угла тросы подняли выше, а посадку детей решили осуществлять при помощи стремянок, привязанных к деревьям. Вернувшись с обеда, мы обнаружили неприятную вещь – в дупле одного из деревьев, к которым крепился трос, было гнездо шершней, и они были не очень довольны нашими манипуляциями с деревом. Нужно было что-то срочно придумывать, переносить тросы уже не было времени, а рисковать тем, что такая дура ужалит кого-нибудь - тоже. Приняли решение выкурить их дупла, разведя под ним маленький костер и положив туда мха для дыма. Но про костер в суматохе подготовки забыли, и дерево стало тлеть изнутри. Началась тропа, мы с Робертом встречали группы, и «грузили» их, пока не освободиться посадка. Одну из групп вели Онегин с Алекой, но в темноте я её не заметил, и в шутку выстрелил холостым Игорю по ногам, а звуком накрыло обоих. Алека, прости пожалуйста! И Гарри, наверное, тоже . А дерево, между тем, изнутри разгорелось не на шутку. Зато выглядело в темноте очень впечатляюще, напоминая Ородруин. Регулярно приходилось поливать дерево и стремянку водой, но многие дети думали, что такое шоу было сделано специально.

После окончания тропы мы по нескольку раз прокатились сами, покатали тех, кто успел к нам прийти, сбросили тросы и отправились в лагерь. Но надо было еще принести ПСН. Тащить его вшестером по темному лесу совсем не хотелось, поэтому я вызвался героически пригнать его по воде к лагерю. Это оказалось непростой задачей – одно весло успели сломать, хотя грести на нем в одиночку двумя веслами и так нельзя – руки не дотянуться. Я сел на одну сторону и стал грести, как в каноэ. Через некоторое время я стал материться, поскольку процесс шел медленно, зато слева в дымке поднималась огромная белая луна, освещавшая мне путь. Федот оценил мой поступок, скептически добавив, что проще всё-таки было отнести. В лагере я немного повздорил с Алисой из-за коврика, но он этого не помнит.  Забрав свой коврик, я пошел в лагерь лицеистов искать нашу палатку – в этот год Снейк пошел проводником, и мы стояли вместе. На полпути к лагерю я встретил самого Снейка, уже было отправившегося на мои поиски.

Утро воскресенья, как всегда, запомнилось мало – разбирали снаряжение, грузили машину. Запомнился Леня Соловьев с мобильным телефоном, редкостью того времени, на единственной поляне, на которой аппараты «брали» - с тех пор появилось выражение «поляна связи», использующееся сейчас во время всяких выездов на глухую природу. Запомнился небритый Паша Рассохин – он весело рассказывал всякие байки на обратной дороге. И, конечно, больше всего запомнился дядя Миша Федотов, полулежащий на своем рюкзаке под березой и созерцающий сквозь очки красивое осеннее небо и деревья. Именно тогда я услышал от него знаменитую фразу: «Я люблю два времени года – лето в Крыму и бабье лето в Подмосковье…»

1999 г.

Наверное, один из самых памятных слетов по количеству событий. Начало осени было теплым, и загрузка в автобус около лицея в пятницу была озарена солнечными лучами сквозь желтеющую листву. Да и сам желтенький автобус в этих лучах радовал нас гораздо больше, чем грузовики, которые нам выделяли раньше. Состав «зондеркоманды» тоже отличался от других лет наличием не только «канатчиков». Роберт уже по дороге расчехлил гитару, желая спеть Наташе Ивановой, Мех обсуждал с Никитой возможности своей новой пневматики с оптическим прицелом, Вовка рассказывал всем о том, что стоять мы будем в некоем феерическом месте на высоком берегу реки. Река, на которую мы ехали, была та самая неоднократно знакомая нам Рожайка, и старые апологеты слетов гадали, что же это за новое место на ней нашлось. Как всегда заехали за тросом к Вовке домой, и по традиции, посетили магазинчик у его дома. Августовский кризис предыдущего года уже не так остро ощущался в наших карманах, так что в процессе закупки напитков был сделан некоторый «перезаклад» по их количеству.

Проблемным был въезд в лес – водитель испугался не грязной дороги, а того, что веточки деревьев краску на кузове поцарапают. Вот вам, блин, и автобус.

Место оказалось действительно шикарным – огромная ровная поляна с наличием «зачетных» деревьев у края, достаточно крутой спуск вниз к реке, и удобная полянка для лагеря, отгороженная от взглядов глаз кустарником. На ней мы и разбили лагерь. Затем автобус заехал на главную поляну, где выложил остальное снаряжение и оборудование. Я остался их сторожить до прибытия основных сил штаба. Начинало темнеть и холодать. Пришлось натаскать веток и развести костер, логично предполагая, что он пригодится не только мне. Через некоторое время появился Коля то ли с Абросимовым, то ли с Осиповым и новой бензопилой – редким и полезным артефактом тех времен. Ребята обрадовались огню и бодро опробовали девайс на близлежащем стволе сухой березы. Я вернулся в лагерь. Костер практически погас, и было как-то очень безлюдно, зато, подходя к костру в надежде погреться и поживиться чем-нибудь горячим и вкусненьким, я споткнулся о большую гору пустых бутылок разных сортов. Мой вопрос: «А где все?» оказался риторическим и остался без ответа – некоторые уже спали мертвецким сном, из палатки доносился гитарный перебор – там Роб играл дамам. Сидевший у костра Мех, видя мой голодный взгляд, запустил руку в огромный картонный коробок, в котором лежала всякая еда, и достал оттуда какую-то коробку, которую метким броском переправил через костер мне. «Кипяток в котелке», - лаконично прокомментировал он. Это был «Доширак», и вот таким образом произошло мое первое знакомство этим чудом офисного питания. Через некоторое время со стороны реки подошли полуголые и мокрые Снейк с Никитой. Выяснилось, что они вдвоем только что оттащили на берег бухту троса и после этого искупались. Для незнающих расскажу, что бухта троса – это такая железная бобина на железном же основании, на которую намотан лифтовый трос, и в обычном состоянии её могут перемещать 4 человека минимум. Мы открыли новую бутылку, Снейк ревниво подшучивал над Робертом, игравшим для дам, и в конце концов выманил его из палатки. Но самое удивительное, что за всё это время мы ни разу не только не видели Дядьку, но и не слышали его. Некоторые даже высказали предположение, что Федота на слете нет. Народ потихоньку расходился спать, мы вдвоем с Робертом остались у костра и играли друг другу БГ и Битлз. Через какое-то время Вовка высунулся из палатки и серьезно сказал, что пора спать, поскольку назавтра предстоял трудный рабочий день. Мы последовали его совету, и только улеглись, как над лесом раздался громкий глас: «Фощий!!! Ты где?» Дальше следовала непередаваемая многоэтажная тирада, правда, отличавшаяся некоторой красотой и изысканностью. Это был Федот. Он, как обычно, был в своей черно-зеленой куртке, из кармана которой регулярно доставал бутылку водки. Некоторое время Дядька посидел с нами, разговаривая при этом исключительно на великорусском диалекте, но по каким-то причинам слух это совершенно не резало, так что даже после его ухода мы с Вовкой некоторое время разговаривали также. Сейчас мы вспоминаем этот эпизод словами: «Когда пришел Федотов и научил нас ругаться матом…»

Утро субботы добрым было не для всех. Кто-то отстирывал палатку, а группа из человек шести с матом поднимала наверх бухту троса, которую накануне спустили вниз Никита и Снейк. Она и нужна была наверху, просто ребята об этом не знали. Мы с Робертом отправились в основной лагерь. Я – за надувной лодкой, а Роберта, как настоящего горца, «выписали» для того, чтобы он приготовил для учителей шашлык по всем правилам грузинской кухни. Как и год назад, Федот бросил к моим ногам мешок с резиновой лодкой. «А насос? А весла?», - поинтересовался я. Миша ответил, что ни того, ни другого нет, да и в самой лодке есть течь. Лодка называлась «Нырок-1», и с тех пор появилось выражение «сосать Нырка», поскольку надувать лодку пришлось ртом. Спасибо Роберту, который помог мне в этом деле, и минут за 20 мы сделали «нырку» такое искусственное дыхание, что на нем вполне уже можно было плавать.

Тащить лодку через лес не было никакого желания, кроме того, ЛМР передал для Фощего пару раций и веревку, и я решил сплавиться в этой лодке до места канатки. Вместо весел пришлось использовать крепкую палку, и отталкиваться от дна реки, кустов и бревен – речушка в некоторых местах была сплошь перегорожена упавшими деревьями и кустами, но мне удавалось их расталкивать или обплывать. Лодочка изрядно спускала, поэтому приходилось к ней регулярно прикладываться и поддувать. Но с другой стороны, этот сплав в стиле Индианы Джонс, по солнечной осенней погоде запомнился мне как один из самых приятных моментов этого слета.

К моему возвращению на канатку работа на высоком берегу уже кипела вовсю. Наибольшую проблему представляла мощная сухая ветка дерева, нависавшая над водой в месте прохождения тросов. Сначала её пробовали спилить бензопилой, но она ухитрилась там застрять. Тогда её попробовали расклинить топором, и топор там тоже застрял. Тогда Вовка решил сам разобраться с проблемой и высвободить застрявшие предметы при помощи своей массы. Мы со Снейком в этот момент находились на другом берегу и расчищали от кустов место прилета. Вовка забрался на сук, и стал раскачивать его своей массой. Дальше всё происходило как в замедленном кино: сначала в воду упал топор, затем бензопила. А затем с хрустом отвалилось бревно. Ощущение, что мы со Снейком успели поднять глаза от воды и посмотреть на Вовку, который в это время парил в воздухе без опоры. Затем рухнул и он.

Повисла пауза, которая, казалось, длилась вечность – все смотрели на воду в состоянии оцепенения, не зная, что делать дальше. Наконец, Вовка вынырнул, и держась за бок, побрел к берегу. Момент нарисовывался достаточно неприятный – если Вовка травмирован, то без него мы не сможем сделать канатку, а как тогда переправлять детей на другой берег, где расположена вся тропа? Ушиб был сильный, но Вовка проявил настоящее мужество, и продолжил работу. Все повеселели, и даже мокрую бензопилу удалось вернуть к жизни. Погода, между тем, испортилась не на шутку – задул холодный ветер, небо затянуло тучами и иногда начинался дождь. Тем не менее, к моменту начала тропы канатка была готова, но в процессе тестирования тросов и регулировки скоростей почти весь персонал канатки оказался на другом берегу и его нужно было как-то вернуть назад – людям нужно было утеплиться перед ночной работой. Проблема заключалась в том, что «Нырок» к этому моменту представлял достаточно печальное зрелище – за время работы он сильно сдулся и начерпал воды, так что её уровень в лодке был равен речному, да и сам нырок отплыл по перетяжке на несколько метров от берега. Вовка поручил мне с этим «разобраться». Ничего другого мне не оставалось сделать, как раздеться до трусов, забрести в воду, плюхнуться в этого мокрого «нырка» и пригнать его на другой берег. На другом берегу Мех с Никитой просто выдернули меня из лодки, сразу укрыли курткой Меха, потом вытащили на берег лодку, слили воду и подкачали её. По возвращении в лагерь Мех налил мне согревающей жидкости и сказал: «Вить, я не думал, что ты на такое способен».

Затем началась тропа. Мех с Никитой, как всегда, работали на «прилете», Вовка, Леша Дон Роберт, Снейк и я – на отлете. Поскольку ловить «седушки» и подсаживать детей на склоне работа физически утомительная, а проводить вступительный «загруз» классов некой «эпической» ботвой – работа утомительная интеллектуально, мы регулярно менялись местами. Техника работала как часы, так что даже после завершения прохода групп у нас остались силы пройти по остальной тропе и посетить основной лагерь. В палатку я вернулся, когда уже начало светать.

Воскресенье, как водится, запомнилось мало. Правда, Онегин перед сном повесил свой сотовый на веревочку над входом в палатку, и утром Мех долго разглядывал его через оптический прицел винтовки, размышляя, лишить Гарри средства связи или всё-таки нет. Потом разбирали снаряжение, сматывали тросы, грузились в автобус, ехали, разгружались в пустом воскресном лицее с пасмурными сумерками за окном, и, наконец, полупустое метро с ощетинившимися взглядами пассажирами, внимательно изучающими небритого парня с рюкзаком, в бандане и грязных «давах», пропахшего дымом костра и мечтающего о горячей ванне, но почему-то очень довольного…

2000 г.

Итак, 2000-й год. Вот уже пять лет нашему выпуску из Лицея. И по количеству одноклассников, собирающихся на слет, это заметно. Уже осталось трое – Снейк, Онегин и я. Да и вообще, кажется, из всего нашего выпуска. «Мир измени-и-лся»,- как было сказано в одном известном фильме. И в этот год произошло несколько попыток инноваций в формате проведения слета. Основной проблемой всех слетов всегда являлся «левак» на тропе, который увязывался за группами или вовсе ходил самостоятельно, и в основном это были 11-е классы. Логично, ведь достойного занятия на вечер кроме просмотра конкурса самодеятельности и представления команд для них не было, что открывало возможности для пития спиртных напитков. Поэтому появилась задача придумать что-то для них. Тем более, что выбранное место слета – Белые столбы, не позволяло отсечь лагерь от тропы с помощью канатки через водоем. И тогда, к сожалению, не помню у кого, появилась идея сделать альтернативную тропу для 11-х классов. Точнее, это даже была «охота на лис». Смысл заключался в том, что в определенном участке леса каждому классу нужно было обнаружить и поймать за определенное время трех представителей «темных сил», за что класс получал «бонусы». Потом для них было придумано еще несколько командных испытаний, и всё заработанное, как всегда, они могли спустить на аукционе в воскресенье утром. Помимо этого, Снейк предложил устроить в воскресенье спортивное ориентирование, в итоге которого каждый класс должен был откапать запрятанный арбуз. Онегин и Юрик вплотную занялись этой темой, и уговорили меня поработать с ними, тем более, что Гарри позиционировался не как рядовой сотрудник этой тропы, а как руководитель. А каждому руководителю всегда нужен надежный помощник. Ирина Вениаминовна, как водится, имела свой взгляд на проведение этого мероприятия с точки зрения мер безопасности. То есть, все опасные места на участке поиска «темных сил» должны были быть огорожены монтажной лентой, сами же «темные силы», помимо блестящего изображения летучей мыши на спине, должны быть экипированы в каску с маской для защиты от веток темном ночном лесу. В идеале, Ирина Вениаминовна предложила использовать маску сварщика. И всю эту ботву было поручено купить мне.

Мне хорошо запомнилась суббота перед слетом. Ночью пришлось встречать знакомого в аэропорту, вследствие чего практически не спал. Лицей, потом магазин спецодежды на Тульской. Да, маска сварщика конечно, хороша, но видно в её маленькое окошко очень мало. И голову не особенно повернешь, болтается. Ну, про то, что там темное стеклышко я вообще молчу, особенно в свете использования этой маски в ночном лесу. Так что от идеи сделать «темные силы» похожими на Дарта Вейдера пришлось отказаться и купить маску фрезеровщика – нормальный оргалитовый щиток на всё лицо, даже двигаться можно и головой крутить, обзору не мешает. С лентой тоже проблем не возникло. Потом всё это я обратно отвез в лицей и когда я покончил со всеми этими делами, я с таким кайфом выпил бутылку пива и выкурил сигарету за зданием кинотеатра «Мечта», что полученное состояние чуть не сделало меня алкоголиком в последующие годы – настолько хотелось в него вернуться – вот «чтоб никто не трогал и смотреть на закатное солнце». Как видите, до сих пор его помню.

Да, мир изменился. Другие факторы тоже на это указывали – вот, например, Гарри собрался ехать на слет на машине. Правда, пока еще не на своей, а на отцовской, но всё равно. У нас со Снейком ситуация была другая – Снейк тогда работал в РБК, и свалить с работы пораньше ради слета не мог даже в пятницу, а у меня был очередной курс Oracle, и пропускать такое удовольствие, к тому же для меня бесплатное, совсем не хотелось. Так что в четверг вечером я собрал основной рюкзак и отвез его в гараж к Гарри на Липецкую. Заодно опробовал новые «г.давы» с высокой берцой. Мне почему-то хорошо запомнился этот вечер – Игорь пошел провожать меня на остановку автобуса, мы беседовали о жизни, женщинах и предвкушали новый слет и встречу старых друзей. Со Снейком у нас тоже оказалось много общего – он работал на Калужской, я учился на Профсоюзной, и ехать в Белые Столбы нам было проще всего вместе со ст. Коломенская, к тому же один наш институтский друг, живущий в тех краях согласился составить нам компанию на часть пути.

Молоденькая преподавательница курсов Oracle была очень удивлена, когда вместо привычных пиджака и галстука на последнее занятие я появился в потерной джинсе, «г.давах» и бандане. Вечер выдался теплым и располагал к пешей прогулке от станции до места слета. Кроме этого, он расположил нас и к тому, чтобы выпить бутылку водки с банкой шпрот, за обсуждением различных вопросов. Наш институтский друг взял себе еще пивка на дорогу домой, а мы со Снейком тронулись в путь. Темнело, дорогу мы помнили приблизительно, скорее, даже не дорогу, а направление, но нас это не пугало – ведь мир изменился, и теперь у нас были мобильные телефоны, так что заблудиться мы не боялись. Кстати, этот момент я уже описал в эссе «Милый друг», сделанном в виде письма моему первому сотовому телефону: «…Или наоборот, помнишь, как мы тогда осенью с тобой и со Снейком ночью на турслет шли? С ним еще тогда тоже его подруга была, она чем-то на мою новую похожа. Он её ругал тогда сильно, она за это к концу турслета ласты и склеила. Мне она, кстати, тогда понравилась, хотя, чего я тебе всё это говорю? Ты же умный, сам догадался. Так вот, тогда ночью мы по этой жуткой грязище ползли, водочку попивали. А уже холодно становилось, ноги мокрые, да и проголодались мы, и я опять на тебя смотрю и в обратную сторону вспоминаю – Ростикс в ГУМе, где летом от дождя укрывались…» Грязь на дороге действительно была приличная – мы оба ухитрились провалиться почти по колено и «г.давы» нас уже не спасли. Не считая этого момента, мы добрались вполне нормально.

Онегин и компания стояли в самом начале лагеря, на берегу реки. Еще в лагере были Киса и Юра с Ольгой, которые подошли незадолго до нас. Стали ставить палатки. Юрик, разбирая рюкзак на берегу, сделал неловкое движение, и мешок со спальником покатился в воду, сопровождаемый Юриным матом. Остальные, несмотря на трагикомичность ситуации, не смогли сдержать смеха, но потом сдали теплые вещи на случай, если Юрик ночью замерзнет.

Суббота началась деятельно. Около нашего лагеря приходящие классы встречали Анюта Кудинова со Светой Шишкиной, которых курировал Коля. В этот год он решил потихонечку сложить с себя полномочия коменданта лагеря, и передавал свои знания и навыки подрастающему поколению. Мы с Онегиным отправились осматривать нашу часть леса, Снейк с компасом стал составлять маршруты для ориентирования. Поскольку раньше в этом лесу стояла военная часть, то лесная территория разграничена бетонными дорогами квадратно-гнездовым методом, и в некоторых местах встречаются доты, бункеры и прочие военные конструкции. Особенной достопримечательностью является ракетный ангар из очень прочного бетона с очень толстыми железными дверями, и в этот год с него было решено устроить канатку. Надо сказать, наши два квадрата леса находились сильно в стороне от тропы для десятиклассников, минутах в 20-ти ходьбы от лагеря, и проход к ним от лагеря прокладывался напрямую через лес. Достаточно быстро мы оградили опасные участки лентой, прошел небольшой дождь, пару раз звонил Снейк, спрашивал, приду ли я на канатку. Честно говоря, я, по молодости, предполагал, что у меня будет время помочь в подготовке канатки, но на практике ничего не вышло. Один раз, возвращаясь в лагерь, я здорово заплутал, и вышел к озеру совсем с другой стороны, нежели предполагал, потратив на поиск пути час времени. Зато в лагере добрые Оля с Наташей покормили меня обедом. Потом мы с Гарри провели до места и обратно проводников, и рассказали им план действий. Явной дороги так и не было проложено, поскольку основная часть работников тропы для 11-х классов состояла из студентов младших курсов и приехать они могли только после своих субботних занятий, а тех, что были, хватило «протропить» только начальную часть пути.

Наступал час «Х». Понимая, что ночью придется побегать, я оделся достаточно легко, но, как и полагалось «темной силе», во всё черное с блестящей летучей мышью на спине. Гарри руководил в лесу, расставляя людей по местам, мне же было поручено собрать в лагере всех участников тропы для 11-х, и централизованно провести их через лес до места. Наверное, это был мой первый опыт руководства. Пока я собирал эту толпу молодежи, всё время выяснялось, что они то забыли нормально одеться, то забыли реквизит, то забыли еще чего, а некоторые вообще думали, что идут только «место посмотреть». Из-за этого время старта отложилось почти на полчаса от намеченного, и последние пришедшие были прямо «с дороги», поэтому на тропу шли с рюкзаками. Наконец, мне удалось их всех собрать, и отправиться в путь. К этому времени заметно стемнело и на небе взошла луна. Я обожаю лунные ночи, но в этот вечер я бы предпочел, чтобы луна не появлялась вовсе. В первые минуты пути народ за моей спиной пытался идти «альтернативной» дорогой, полагая, что так будет лучше, и громко переговариваясь с использованием нецензурной лексики. Пришлось заставить их «фильтровать базар» и напомнить, что надо идти всё-таки за мной и не разбредаться по лесу. На самом деле, мне самому было немного стремно, что я могу заблудиться (ведь со мной это уже происходило сегодня днем), но с другой стороны, у меня были часы, компас, пистолет и сотовый телефон. Да к тому же, луна светила всё ярче и ярче. Спросите, как весь этот набор мог мне помочь в данной ситуации? Чуть позже расскажу. Так что в целом, взвесив свой запас технических средств и знаний, я пришел к выводу, что нервничать не стоит. Зато нервничать начали остальные. Группа девушек стала следовать строго за моей спиной, чуть ли не шаг в шаг, парни тоже заметно притихли и старались держаться поближе ко мне. Еще днем, естественно, я определил азимут, по которому мне нужно двигаться, а в самом начале пути я запомнил положение луны относительно нашего движения. Спустя некоторое время я сверил показания компаса и наше положение относительно Луны. Сначала я несколько опешил, понимая, что луна и компас по-разному показывают путь, но быстро успокоился, вспомнив, что луна движется по небосклону, и движется несколько быстрее солнца. То есть, в пределах получасового движения по лесу в дневное время с ориентацией на солнце, я бы вышел в нужную точку с соответствующей погрешностью, но небольшой, а с восходящей луной такой вариант не проходил. Так что в тот момент я стал двигаться исключительно по показаниям компаса. Отмерив по часам двадцать минут с момента, и сделав поправку на движение не одного человека, а группы, и в ночном лесу, я сделал плановую проверку курса. Для этого я достал телефон и позвонил Онегину: «Игорь, мы подходим, я сейчас ракету пущу, а ты меня откорректируй по телефону». Я выстрелил, Онегин сказал взять немного левее, как я и предполагал, так что группа вышла точно на дорогу, разделяющую два наших квадрата леса. Девушка, шедшая у меня за спиной сделала мне комплимент: «Вы так уверенно и спокойно нас всех вели, даже ни разу не выругались…» «Угу, значит, я просто очень тихо матерился», - мысленно ответил я. Гарри распределил приведенную мною группу охламонов по их «номерам», «темные силы», включая меня, надели маски токарей и разбрелись по лесу. Первые три группы детей пришли достаточно быстро и бодро кинулись нас ловить. По условиям игры, «темные силы» не должны были прятаться, а перемещаться. Но лунной ночью, пусть и в еловом лесу, к тому же, без подлеска, выловить нас не представляло труда. Да и с масками нашими проблема вылезла сразу же – холодной осенней ночью она запотевала изнутри, так что от них пришлось отказаться. Светлая летучая мышь на спине тоже не добавляла нам незаметности.

Обсудив стратегию, сняв маски и надев наизнанку куртки, «темные силы» опять разбрелись по лесу. Мы минут десять осматривали места, где можно спрятаться, но новые группы не появлялись. Поняв, что что-то идет не по плану, и подмерзнув, мы вышли к кострам греться. Следующих групп не было, и никто не знал, где они. Гарри несколько растерянно спрашивал по рации, что происходит. В радиоэфире появилось заметное оживление, но из всего, что там говорилось, было ясно, что группы 11-х классов ушли из лагеря по графику, причем некоторые уже достаточно давно. И тут в эфире раздалась одна из самых сакраментальных фраз, которые я слышал за всю историю турслетов: «Господа, мы потеряли десять 11 классов в лесу!» Вечер перестал быть томным. Работники нашей тропы разошлись по бетонкам, ограничивающим квадрат, крича в лес, что идти нужно сюда. Я по просьбе Гарри выпустил все ракеты и отстрелял холостые патроны, в надежде, что это может послужить ориентиром. Так прошел час, а то и больше. Наконец, первая группа появилась в конце квадрата за высоким забором из сетки-рабицы, которая неизвестно где начиналась, и неизвестно где заканчивалась. «Давайте, обходите этот забор и к нам», - радостно посоветовали мы группе. Но где обходить забор, никто не знал. Вообще, хорошо, что он был, а то бы нас порвали на части сразу же, поскольку дети решили, что подобная ночная прогулка не сбой в системе, а часть плана проведения вечера. Мы, «темные силы», опять спрятались в лес. Естественно, первые пришедшие после перерыва группы ловили нас с большим ожесточением и желанием дать в морду. А мы, напротив, так набегалась по «бетонкам» в их поиске, что особенно по лесу перемещаться не хотели, а наоборот, забирались в укромные уголки и там сидели. Опять же, группам было необходимо выловить определенное количество «темных сил», и еще пройти дальше по точкам, так что бесконечно мы их держать в лесу не могли, и через некоторое время поддавались, обозначая свое местоположение. Одной из последних пришла группа Сережи Горбачева, который всё-таки выбрал луну в качестве ориентира и ушел с группой на какой-то военный полигон. Так что закончили мы всё это мероприятие аккурат к окончанию тропы у десятиклассников, и подтянулись к ангару, где канатка на этот раз не начинала, а завершала тропу. Эта была одна из самых фееричных канаток за всё время слетов, с очень хорошей подсветкой и антуражем. Издалека ангар в эту ночь больше напоминал всплывшую подводную лодку с огнями. Запомнился и Никита, съехавший с двумя горящими фальшфейерами в руках. Но для организаторов праздник не закончился. Когда классы вернулись в лагерь, и всех пересчитали, то обнаружили отсутствие одного мальчика Сережи в каком-то из классов. Опять же, сообщили по рации, и группа из работников канатки, штаба порядка, комендатуры и т.д. отправилась на его поиски. Я оказался напарником у Анюты Кудиновой, и мы около часа бродили по этим бетонным дорогам крича в лес и слушая радиоэфир. Наконец, мальчик нашелся – он всё это время мирно спал в палатке, где его никто не искал. Всем очень хотелось на него посмотреть.

Вечер этого трудного дня не помню напрочь – кажется, просто пришли в лагерь и свалились без сил. Утро воскресенья тоже прошло «как обычно» - устраивать ориентирование после вчерашнего даже в дневном лесу никто не захотел, и арбузы просто раздали классам и организаторам. Так что в это утро в лагере дяди Миши, который находился тоже не берегу реки на пригорке ели арбуз и курили кальян – новинку того времени, мне, проходя мимо, честно говоря, захотелось и того, и другого, но напрашиваться я постеснялся. Обратный путь нам со Снейком помог сократить товарищ с моей работы – у него была дача в километре от места проведения слета, и его отец довез нас до Москвы.

Настроение после слета осталось странным – с одной стороны, приключений было много, с другой – работа была больше не физической, а организационно-эмоциональной, к чему я еще был не очень готов, но, несомненно, приобрел определенный опыт работы с людьми и понимание того, что это тоже непростая и ответственная задача.

Мир действительно изменился…

2001 г.

Вот, наконец, мы и добрались до тех времен, когда, как сказал дядя Миша "Витя будет рассказывать о слете в размере не одной точки" :)

Наверное, чтобы начинать рассказ о слете 2001-го года, следует сделать небольшой экскурс в историю, и вспомнить другие события, происшедшие в тот год. Как-то весенним вечером мы гуляли с Игорем Афанасьевым в Коломенском. Виделся я с ним, как и со многими друзьями, тогда редко, занимаясь в основном устройством личной жизни, дипломом и работой, и, таким образом, практически выпал «из дельты гнезда». «Слушай, а чего ты с нами не тусуешься?», - спросил меня Игорь, - «У нас сейчас классная компания образовалась! Ну, то есть там, собственно, все наши старые, кого ты хорошо знаешь – Юрик, Киса, Люся, Ольга, Муффи, Оря, Женя Зыков, Снейк, Хамяк, Роберт, Алёка. А еще через Ленку добавились Лешка Мартынов, КолЯ, Светик Шишкина, Анюта Кудинова, Сашка Осипов, Юли Голубева и Коваленко, Наташка Гурова, Федя Григорьев, Антон Абросимов, Серега Горбачев, ну и еще бывшие лицеисты разных выпусков, да ты, наверное, всех знаешь, я просто не всех помню как зовут…» Дальше Игорь рассказал о планах совместных мероприятий на летний сезон, и в целом заинтересовал меня этой идеей.

Первой для меня поездкой в расширенном составе оказались шашлыки у Юрика на даче с 8 на 9 мая, потом был июньский Суздаль, где мы устроили ночной мини-чемпионат по бильярду, и где молодое поколение обошло старшее. В августе в клубе Кашалот был проведен матч-реванш, в котором «старики» одержали сокрушительную победу, и положивший начало многолетней традиции матчей «старых перцев» против «молодых львов».

Еще одним важным событием (а точнее – процессом) того года стало создание Юриком сайта Ырух и последующее поднятие на нем форума. Сам сайт появился ещё в 2000-м, но, несмотря на свое сложное моральное состояние в тот год, Юра смог это детище вырастить и «прикрутить к нему супперский форум», датой рождения которого считается 21 марта 2001-го года. Первыми темами обсуждений, конечно, были темы спорта и культуры, поэтому часто сообщения начинались со слов: «мы и спорт №», «мы и культура» и т.д. На сайте появились Федот, Коста, Алиса, дядя Шура, Штирлиц и многие другие из разных городов и стран. А виртуальное общение переносилось в реальность путем организации совместных «эвентов» - походов в кино, на концерты, спортивными мероприятиями, и, конечно, всем, что связано с лицеем, в том числе и турслетами. На сайт стали заходить не только бывшие лицеисты, но наши коллеги по работе, родственники, и к осени 2001-го года из отдельных тусовок, если так можно выразиться, образовалась «группа компаний Ырух». Со своими традициями, датами, героями и антигероями, и даже, в какой-то степени, с собственным лексиконом.

Подготовка к слету началась еще в конце весны. Первое собрание состоялось 6 июня, и опять же, не обошлось без инноваций. После прошлогоднего не очень удачного опыта с тропой для 11 классов было решено не брать их в лес вовсе. Кроме тех, кто хочет работать на тропе. А теми, что будут работать, будет руководить Гарри. Так что обсуждение было настолько бурным, что частично попало в одно из моих графоманств: «Вот только что я сидел за одним столом с Федотом, казавшимся мне когда-то, когда я пришёл в Лицей, неким воплощением образа Настоящего Студента и совсем-совсем взрослым дядей, а сегодня я обсуждал с ним различные вопросы, даже вовсе не связанные со слётом. А он изменился? Трудно сказать. Вот Онегин с Юрой, которых я знаю даже лучше, раньше тихие и спокойные, сегодня соображали и двигали идеи не хуже Федота. Они изменились? Наверное, да. Елки, однако же, как приятно, когда Онегин чему-то радуется, как он радовался тому, что сказал сегодня ему я…». А вообще, было придумано несколько новых точек, возрождено несколько старых, и обновлен реквизит. Светик с Алекой сшили шикарных лошадок для борца с драконом, и, кажется, даже самого дракона.

Но сам слет для меня пошел не совсем по плану. Оказалось, что на работе мне выпала недельная командировка в Протвино, из которой я не мог вернуться раньше турслетной субботы. Поэтому за подготовкой коллектива к походу я наблюдал благодаря сайту Ыруха. Там кипели жаркие дебаты – Алека вообще предложила отменить слет из-за терактов 11 сентября, другие предлагали именно фактом слета сказать «нет» терроризму, третьи придерживались мнения, что Америка получила по заслугам, но в целом все явно просто считали деньки до пятницы, когда смогут вырваться со своих работ, и собраться в лесу большой компанией старых друзей ради общего дела. Больше всего мне запомнилась фраза ЛМРа: «Всё, я поехал туда». Дальше шла черта, вот такая: «---------------».

Вернувшись из командировки в субботу днем, я быстренько собрал рюкзак, прихватил подружку и поехал на м. Выхино, откуда был кратчайший автобусный путь до Чулково, где проходил слет. Но количество народа, увиденное на остановке, заставило меня отказаться от этой идеи – давиться в автобусе с рюкзаком и девушкой совершенно не хотелось. Так что мы гордо проехали эти несколько километров на такси. Выгрузились, я навязал на голову бандану, надел кожаные беспалые перчатки и бодро зашагал к месту слета, как будто приехал общественным транспортом – не хотелось услышать фразу: «Наши люди на турслет на такси на ездят!».

Естественно, встать одним лагерем столь большой коллектив не мог. Старшее поколение стояло на пригорке, с которого открывался вид на р.Москва, юго-восточный округ столицы и торчащую над лесом станцию дальней космической связи, младшая часть встала пониже на уютной поляне. Рядом с нами разместили и лагерь тропарей из числа одиннадцатиклассников.

Поставив палатку, мы отправились в район проведения тропы, до начала которой оставалось часа три или четыре максимум. По дороге мы встретили Юрика, он как-то бесцельно брел в черной футболке и какой-то странной шапочке, напоминающей панамку. «Юра, а ты кем на слете работаешь?» - спросил я. «Генератором», - мрачно отозвался Юра, - «я его арендовал, привез, подключил, завел и теперь мне всё фигу…» Оставив Шеда, мы пришли на канатку. Основная часть тросов была уже натянута, и Вовка радостно подвел меня к краю спуска. Внизу, где-то очень далеко, виднелась точка прилета. «Ну как, Вить, очко играет?», - задорно поинтересовался он, довольный перепадом высот и проделанной работой. Как всегда, он проехал первым - главный конструктор никогда не уступал право этой поездки. Второй причиной являлся солидный вес главного конструктора и по его «полету» можно было судить о надежности системы и рекомендуемых скоростях спуска. Вовка действительно пронесся снарядом, оглашая лес воплем выброса адреналина. «Ребята, это атас! Теперь самого легкого давайте!», - крикнул он снизу. Все посмотрели на меня. Пасовать в присутствии девушки мне не хотелось, и я осторожно взгромоздился на сидушку. К счастью, законы физики никто не отменял, и моя масса проехала помедленнее Вовки, но тоже с хорошей скоростью. Тестом все остались довольны, и стали принимать остальных работников тропы. Приемка заключалась в том, чтобы гасить скорость сидушки внизу путем выставления рук под её веревки. Именно выставлением, хвататься за веревки ни в коем случае не следовало. Но я, пропустивший один год работы на «канатке», про это забыл и радостно ухватился за веревки. Естественно, меня сорвало с места и потащило за сидушкой, туда, где Вовка уже выставил мощную руку, в которую я и врезался мордой. «Блин, второй…»- подумал я, почувствовав характерный хруст в районе носа. Немного придя в себя, я попросил спустить ко мне мою подругу. «Спустите Лену! Девушку Витину присылайте! Девушку Виктор Викторычу!!!» - так модифицировалась моя просьба в устах друзей поднимаясь по «голосовой связи» вверх. А, между прочим, перепад высот был такой, что снизу до верха не так-то просто докричаться.

Было понятно, что теперь физический работник из меня никакой, поэтому Вовка отвел нам с Робертом роль встречающих группы. Роб углем подрисовал себе глаза, а Ирина Вениаминовна шикарный кудрявый парик, я, чтобы не пугать детей разбитым носом, закрыл банданой лицо по глаза. Репетируя наш текст для встречи групп, мы с Робертом как-то попали в стихотворный стиль а-ля «какое Фауст ты предпочитаешь?», и в нем проводили наши диалоги. Пошли группы. Текст рождался экспромтом, но стиль и даже какую-то рифмовку фраз нам удавалось соблюдать. Моя подруга в кустах отвечала за «смеющуюся голову» - этот девайс висел рядом с нами на дереве, а она дергала за веревочку, чтобы он в нужный момент начинал мигать и хихикать. Вообще, было как-то весело и задорно, и только к последним группам этот пятистопный ямб стал нас утомлять. Приходили Леня Соловьев с Кондратенковым, редкие уже в те годы гости на слетах, мы их переправили на тропу, где они повстречали Ирину Вениаминовну, которая почему-то была не очень рада их видеть.

Поскольку «канатка» была первой точкой тропы, то мы смогли пройти по всем точкам. Очень запомнились лошади для героя, которых короткой дорогой носила Юля Голубева, если мне память не изменяет. Понравилась и точка «ГАИ», где проверялась способность героя управлять лошадью, въезжать задом на горку и парковаться. Форму для гаишника любезно предоставил младший брат ЛМРа, который тоже посетил слет со своими друзьями. Леша Мартынов любит вспоминать историю про баллончики с краской на его точке. Наутро воскресенья один из друзей его брата нашел у них на точке баллончики, из которых «ведьмы» красили себе волосы в синие и зеленые цвета. Поскольку они оказались пустыми, а баллончик с серебряной краской полным, парень не стал читать, что на нем написано, и радостно покрасил себе волосы, полагая, что сможет смыть позже краску водой. За этим занятием он и провел следующие сутки, перепробовав всё, начиная от шампуня и кончая скипидаром. Под утро понедельника он разбудил маму и попросил побрить его наголо. А работал он консультантом в каком-то магазине бытовой электроники и вышел на работу лысым, с малиновыми от скипидара ушами, в которых местами сияла серебряная краска.

Утро воскресенья, да и сам день на этот раз мне запомнились. Сначала дядя Миша угостил меня пивом и кальяном. Этот кальян на пригорке и положил начало моему увлечению кальянным делом. Потом я долго разглядывал двух симпатичных девушек в бейсболках и футболках ТНК, тусовавшихся рядом с ЛМРом. После я узнал, что это были его коллеги по работе, и одна из них - Варя Плетникова. Потом мы долго сидели у костра в компании Снейка, Оли Богачевой и Муффи, который играл на гитаре и пел песни. Был чудесный солнечный осенний день, и возвращаться в город не хотелось. Отправились в путь мы ближе к вечеру, и очень долго пытались сесть в хоть какой-нибудь автобус, поскольку все были забиты возвращающимися с дач людьми с урожаем.

На понедельник я взял выходной – надо было съездить по различным личным делам. Проезжая в троллейбусе мимо СДК «МАИ», я увидел рекламу, в которой на фоне желтой листвы было написано: «Аквариум. Осенний концерт». Не задумываясь, вышел и купил билеты. Но голова гудела второй день, так что мне пришлось посетить родную поликлинику при МИФИ, где мне вправили нос и прописали месячный курс уколов после сотрясения мозга.

В конце недели был и сам концерт, отслушав который мы отправились в «Нескучный сад», где уже играли в бильярд Снейк, Оря, Муффи, Онегин, Маша, Коля, Маша, ЛМР и Сандро, и где мы с удовольствием смогли обменяться впечатлениями о прошедшем слете.

«Разбор полета турслета» этого года в Лицее тоже был в чем-то эпохальным – караул устал, и дядя Миша предложил начать растить смену. Но роль Миши в организации троп никогда никак не называлась – просто был «Федот», который организовывал тропу, и к нему все вопросы, если не пошлет. Поэтому предложили создать должность «координатор тропы», который бы отвечал за те вопросы, которыми раньше занимался Миша. «А я и человека на эту работу знаю!», - добавил Гарри и показал на меня. Все, включая Ирину Вениаминову, согласились. К концу собрания подошла и моя подруга Лена. Дядя Миша не преминул проинформировать её о моем назначении: «Сожителю дали высокую должность!»,- басовито произнес он, рассмеялся и закурил, посмотрев своими холодными глазами сквозь очки вдаль.

Хорошая была осень.

2002 г.

Наверное, с этого года можно начинать «новую историю турслетов». По крайней мере, для меня и дяди Миши. На «разборе полета турслета» года 2001-го было решено учредить новое, так сказать, должностное лицо под названием «координатор тропы», коим, с легкой руки Гарри, стал я. Не знаю, хотелось мне подобной роли или нет, но так уж сложилось. Я с этой идеей согласился – чего скрывать, все эти годы я тихо восхищался организаторской мощью дяди Миши, и почувствовать себя в его шкуре было интересно.

Первой задачей в новой роли был поиск места. Так что на протяжении летних месяцев по выходным мы периодически выбирались за город в компании Ирины Вениаминовны, КолИ и дяди Миши. С погодой нам всё время как-то везло, да и вообще, лето того года было очень сухим, что несколько огорчало Ирину Вениаминовну, которая использовала эти поездки еще и для поиска грибов, чем регулярно выводила из себя Федота, и в меньшей степени – Колю. Отсмотрев несколько «старых» мест, и попробовав найти что-то новое, мы всё-таки остановились на «Федоровском», в котором был слет 95-го года.

Окончательная разведка состоялась за неделю перед слетом. Поехали туда аж на двух машинах большим составом: Фощий, Федот, ЛМР, Коля, Асауленко, Онегин, ИВШ и я. Солнце поднималось в дымке лесных пожаров, но ЛМР обрадовал нас тем, что за коробочку аксессуаров к телефонам договорился с МЧС и получил разрешение на проведение слетов даже в такой обстановке. На месте разбились на группы – Асауленко пошел создавать маршруты для классов, Вовка осматривать место под будущую «канатку», а остальные прошлись по тропе и лагерю, решая, где ставить классы и в каких местах будут «точка». Тонкость момента заключалась в том, что мы с Гарри вечером уезжали в командировку в Киев, поэтому старались закончить разведку побыстрее, чем вызвали неудовольствие Ирины Вениаминовны.

Так что этот слет для меня неразрывно связан с Киевом, и я говорил уже об этом в одном из своих графоманств того года.

 

«Киевская осень. Город утопает в зелени. Печерская Лавра в огнях, Днепр внизу, далеко, так далеко, что кажется ручейком. "Паб на Печерской". Бильярд и мартини под маринованные грибочки. Тихо и уютно. "Круто!!!" - мы смеемся с товарищем, встречаемся глазами. Я знаю эти глаза девять лет. Он мои тоже. С последних классов школы. Теперь работаем в одной компании, можем позволить себе пойти посидеть в крутом кабаке в Киеве. В Киеве! Смеемся над этим. Это не важно. Не нужно никому ничего доказывать. Мы делаем свою работу, мы всего лишь в командировке. Главное, что мы вместе. Сейчас. И уже столько лет. Стоит за это выпить...

С корабля на бал. Утром - поезд, вечером - турслет. Городские туфли, галстуки и пиджаки остаются в шкафу, уступая место "г..давам", джинсам и банданам. Ставили палатки уже в темноте, при свете фар...».

 

Так оно и было – приехав в Москву мы с Гарри поехали по домам собираться. По каким-то причинам моя палатка «жила» на работе, поэтому пришлось совершить вояж на Павелецкую. Чтобы не пугать своим видом офис, я попросил Падавана вынести её на улицу. Олег мой лесной прикид оценил, а узнав, что я прихватил с собой бутылочку коньяка, который он привез мне из Крыма, и вовсе собрался тоже приехать на слет.

«Туда» ехали на Коле в компании Светика Шишкиной и Анюты Кудиновой. Перед въездом в лес встретили дядю Мишу. Посовещавшись, решили встать лагерем внизу у реки – она там делает изгиб, и получается отличная полянка, скрытая от посторонних глаз кустарником. Но проехать туда оказалось не так-то просто. В самом начале леса дорогу загораживал какой-то старый «пепелац» типа «запорожца» или «москвича», мерзкого салатового цвета. Навстречу нам с ближайшей стоянки вышел незнакомый парень, и начал говорить о том, что въезжать в лес на машинах нельзя. Никому. Даже Федотову, которого он вообще не знает. Ха-ха. Мы с дядей Мишей удивленно переглянулись. Парень оказался из группы «экологов» руководимой Сашей Коноваловым. Их задача на слетах следить за уборкой мусора, обеспечивать удобные подходы к воде и т.д., но, вообще, ребята веселые, я про них еще расскажу. В этот момент подошел Асауленко, радостно с нами поздоровался, цыкнул на эколога, после чего «пепелац» стали отгонять, а Костик пригласил нас к своему костру, где уже вкусно жарился шашлык и была сложена огромная поленница аккуратно нарезанных бензопилой Кострюкова бревнышек, часть которых нам любезно предоставили. На поле внизу нас ждало новое препятствие – пара деревьев, лежащих поперек дороги. Я полез в багажник за топором. «Да-а, потому что ВВС без своего топора не может ничего…», - басовито процитировал дядя Миша фразу, которая в свое время была написана Юрой на Ырухе. Тем не менее, деревца за несколько минут превратились в дрова. Стемнело. В освещении фар мы поставили палатки, а девушки приготовили ужин. Подъезжали всё новые члены коллектива, точнее хорошо знакомые старые – Мех, Никита, ЛМР, Тоша Смирнов. Мы с Колей прогулялись в лес, где отлично пофилософствовали под бутылочку «Немирофф», привезенного мною с Украины. Дядя Миша с Алисой акапелло пели советские песни, иногда вставляя переделки типа: «И Ленин такой молодой, и в кепке, и зуб золотой!». Гарри их активно поддерживал, наконец-то расслабившись после командировки, пока не опрокинулся с бревна, но даже лежа, продолжал подпевать и шутить. Я про себя этот факт отметил – давно не видел друга в таком приподнятом настроении. Тем временем лагерь потихоньку укладывался спать. Мех достал волшебную «трубку мира», забил её и пустил по кругу оставшимся у костра. В этот момент подошел какой-то парень и поинтересовался, можно ли ему посидеть с нами. Мы лениво разрешили. Парень был очень разговорчивый, он рассказал, что его лагерь где-то наверху, что он первый раз на слете и что ему всё здесь очень нравится. «А какой раз вы?»,- задал он вопрос окружающим. Ответы разбрелись от девяти до пятнадцати. Мальчик призадумался, а потом задал новый вопрос: «А почему у вас так скучно – ни гитар нет, ни выпивки?» «А у нас не скучно!», - ответили парню и протянули трубку. Разок затянувшись, парень встал и молча пошел в темноту…

Утро субботы началось с разведения приехавших тропарей по их местам. ЛМР опять обеспечил всех рациями, причем настолько всех, что даже экологи – Коновалов и его братец получили пару раций, хотя, по сути, она им не особенно уперлась. Из-за этого в эфире начались проблемы. Если все нормальные люди, ну, например, КолЯ, обычно говорят: «Витя Саргин, ответь?», дожидаются ответа, и решают вопрос обменом коротких фраз, то эти ребята начали с того, что рассказали всем, по какому позывному к ним обращаться, причем связываться с ними по рации-то никто в принципе не собирался, ну разве что кто-то из учителей, но вряд ли они бы стали говорить фразу: «Бобер, ответь Галине Николаевне», поскольку клички себе парни придумали именно такого плана. Зато все радиофицированные члены коллектива сразу узнавали новости от экологов – что мостки установлены, что на конкурсе обедов в классах встречаются симпатичные девушки и нужно устраивать на слетах еще и конкурс красоты, и так далее. Сначала нас это веселило, потом стало доставать, даже Ирина Вениаминовна попросила «не засорять эфир», но закончили ребята свои переговоры стандартной для таких случаев фразой: «У меня садиться рация, дайте другую», после чего все облегченно вздохнули и, естественно, рацию не дали.

Ширстова и я перемещались туда-сюда по тропе, решая текущие вопросы. Проходя мимо «канатки», мы увидели Меха с Никитой, с трудом ворочающих лопатами на точке прилета. «Чтобы через полчаса выглядели нормально», - вынесла она свой вердикт. «Не вопрос», - ответили ребята после её ухода и открыли пиво. Через полчаса выглядели они действительно абсолютно нормально, и бодро уничтожали кусты на вверенном им участке работ. «Вот так гораздо лучше!», - похвалила Ширстова, вызвав общее искреннее удивление. Поскольку её отношение к сигаретам тоже отрицательное, а лес был пожароопасным, и меня она попыталась ограничить в моем пристрастии, заметив, курить на тропе можно в специально оборудованных местах. «А у меня место оборудовано!»,- моментально парировал я, туша сигарету об кожаную перчатку.

Была уже середина дня, когда мы в очередной раз проходили мимо склона, выделенного для «точки стариков», но там не было и следа подготовительных работ. Кое-как выкрутившись с ответом, что ребята разрабатывают концепцию точки, я отправился в наш лагерь. Там царила картина безмятежности – народ лежал на ковриках, греясь под осенним солнцем, попивая пиво и раскуривая кальян. Некоторые смельчаки даже успели искупаться в речке. «Витя, спасибо тебе за возможность вот так провести субботу на слете!», - поблагодарил меня Миша, а Алиса грамотно добавил: «По опыту Федотова можно сказать, что работа в подготовке турслетов вообще очень положительно сказалась на развитии его руководящих качеств и помогла ему и в карьерном росте…». Так что из лагеря мне в тот момент удалось выцепить только Гарри, который опять руководил одиннадцатиклассниками с лопатами, и от которого были нужны люди. Тем не менее, удивить всех точка стариков смогла еще до начала тропы. Старики окрестили свою точку «Волшебный Дятел», и когда происходил тестовый проход проводников, вместо «волшебного дятла», летающего на тросах, сверху выехал Шура Казаков. На машине. Открыл окно и поздоровался с Ириной Вениаминовной, которая ну никак не ожидала подобного развития событий.

В целом, к моменту начала тропы у всех всё было готово. Костры горели, веревки и тросы были натянуты. Некоторых переделок потребовала точка Димы Гурова – огромная упавшая на склон сосна, по которой нужно было подниматься вверх, держась за веревки, и ребятам пришлось улучшить ствол зарубками.

Но сам процесс проведения тропы пошел не совсем по плану, и явных проблем было несколько. Где-то точке на третьей от начала, под названием «Звездочет», работали тихие и аккуратные девочки. Настолько тихие, что объяснения задания школьники толком не слышали. И не видели, поскольку костер, несмотря на нехилую гору дров, они толком развести не смогли. А ведь девочки были еще и аккуратными, поэтому пока класс не выполнял задание, его не отпускали. В итоге перед этой точкой сразу скопилось несколько групп, и штаб порядка, следивший за графиком, увеличил интервал между выпуском групп из лагеря. После чего образовалась обратная проблема – большие промежутки. А дальше на тропе шла точка, которой больше всего не повезло из-за графика движения классов. Это были «восточные танцы», где девушки танцевали с голыми животами. Сначала им пришлось исполнить свое представление нескольким классам подряд, практически без пауз, а потом, наоборот, долго ждать следующие группы. Проходя мимо них, я видел, как они, укутавшись в куртки, жмутся к костру, и жалобно спрашивают меня: «Скажите, когда будет следующая группа?».

Второй, и глобальной проблемой той тропы, было освещение. Впрочем, как всегда. То, что одним костром осветить место действия невозможно, всем давно известно. Но в этот раз даже с кострами вышла проблема – некоторые, несмотря на большой запас дров, не смогли сделать огонь должного уровня. Другие же, напротив, в начале тропы «отожгли», и «все спалив за час» в большом пламени, оказались в героях известной песни Макаревича, только последним группам теплее от этого не стало.

И, наконец, третьей проблемой, как и много лет назад, оказался «левак» на тропе. Поскольку канатка на этот раз располагалась ближе к концу тропы, и не проходила через водную преграду, то и «левак» тормозить было нечем. Поэтому на протяжении всей тропы Асауленко, КолЯ, и я вылавливали группы выпивших товарищей и беседовали с ними. Именно беседовали, поскольку «отмазки» они себе совершенно разнообразные – вплоть то того, что идут к себе «во-он на ту дачу» и к слету не имеют ни малейшего отношения. Однажды нам прибежал помочь с точки стариков даже ЛМР. Помню, как матерился тогда Костик на «штаб порядка», из которого на тропе было как-то очень мало народа. С «леваком» связан и еще один веселый случай. Кто-то сказал по рации: «Внимание всем, к дракону движется группа выпившего агрессивно настроенного левака из 4-5 человек. Канатка, если что, помогите!» «С большим удовольствием!», - ответил радостный голос Меха.

Теперь пришло время рассказать немного более подробно о точке стариков. Как я уже говорил, называлась она «Волшебный дятел» или «Супер дятел». Подготовка точки, ну, та часть, которую я видел мельком, заключалась она в том, что старики пришли на склон, посмотрели на деревья, покурили, ЛМР пару раз как кошка залез на дерево, затем нарубили дров, и спокойно ушли в лагерь. Как сделать из этого волшебного дятла, стало понятно, только когда я посмотрел точку в действии. Группу, как всегда, встречал Дядька, который проводил правильный загруз, дети учили кричалку, которой надо выманивать дятла, и в завершении, чтобы он наконец появился, смельчаку надо было отведать «корня мандрагоры». Ясень пень, что мандрагору искать было лень, поэтому её без злого умысла заменили обычным хреном, но, как выяснилось позже, и его не все нормально переносят. После поглощения корня сверху над группой на канатах пролетал Алиса с фальшфеером. Выглядело, надо сказать феерически и немного стремно, ведь не каждый день над головой пролетает горящий факел. Иногда, для разнообразия, вместо Алисы запускали Гарри. Накладка, по сути, получилась с одной группой, где смельчак, вкусив хренку, отправился в кусты. К сожалению, Ирина Вениаминовна оказалась на точке именно тогда, и устроила ребятам разнос.

А в целом тропа была «правильной»: если цыганки - так с медведем, если русалки - то на берегу реки, если «богатыри» - то в кольчугах и шлемах, если восточные танцы – то непременно с голыми животами.

Забегая вперед, скажу, что одним из нововведений слета стал рейтинг точек, по результатам которого сама точка, или люди, которые её делали, получали определенный карт-бланш на будущий год. Победила канатка, «старики» заняли 3-е место, обойдя «Дракона», который всегда считался одной из самых интересных точек, и одну из голов которого в тот год играл Миша Стрижаков. Точка «Посвящение» заняла второе место – видимо, детям очень понравилось класть свою руку в гипсовый оттиск десницы дяди Миши.

После окончания тропы я прошелся по точкам. Костры тушить не пришлось – они просто уже не горели. Так что я вернулся в лагерь, уставший от непривычной работы, набегавшийся по лесу, и не вполне довольный полученным результатом. В декабре того года я сформулировал общее настроение этого вечера так:

 

«Странное всё-таки это дело - турслет. Его проводят каждый раз, уже много лет одни и те же люди, которые каждый раз напиваются в субботу вечером, после проведения "тропы" во время "разбора полетов", напиваются от обиды на окружающий мир, на то, что их старания не были востребованы, не были поняты, от смертельной усталости, от того, что весь день они вкалывали, и очень часто с риском для собственного здоровья. Они полулежат на земле у костров, лениво передавая бутылки по кругу и глядя в тлеющие угли остановившимся взором. Лицу и ногам тепло, даже горячо, а по спине бегают мурашки от ночного холода ранней осени. Но сил уйти в палатку просто нет. Так бы лежать всю оставшуюся жизнь, не двигаться и пить. Пить и спиртное, и вообще что-либо - усталость и жажда, вот две трудности, которыми обладают "воздушные рабочие войны", тропари. Когда-то, в далеком теперь 93-м году, у лагеря тропарей стояла именно такая табличка, и, наверное, сама песня наиболее правильно подходит к тому, что они делают. Но, несмотря на всё написанное выше, каждый следующий год они снова идут на слет, прилетая ради этого из командировок, забивая на работу и домашние дела. Я смотрю на их суровые небритые лица, красные в свете костра, и задаю себе один и тот же вопрос: "Зачем нам всё это нужно?" Почему каждый раз мы без сил лежим на земле, и каждый год снова идем туда? Наверное, это вопрос риторический…»

 

Утро воскресенья стало первым за более чем неделю утром выходного дня, учитывая прошедшую командировку. Надо было собираться, но было так лениво, что все опять же лежали на ковриках, лениво завтракая и глядя в подернутое легкими облаками сентябрьское небо. Федот отправился к ящику «Оболони». «Миш, и мне баночку подкинь?», - попросил я. Миша воспринял просьбу буквально, отправив банку броском. Рядом со мной сидела Ксения Плинк, закрывая её от банки я выставил руку. Банка попала мне в кисть, закрутилась, и врезала мне краем в бровь. Я отвалился. «Да-а, крепкий у тебя лоб, ВВС!», - прокомментировал дядя Миша, показывая на смятый край банки. Уезжали из леса тем же составом, на Коле, который объезжая лужу, задним ходом въехал в пенек и разбил габаритный фонарь, чему весьма сильно огорчился. Я мыслями был уже в будущем – слет прошел, и с ним в сознание пришло ощущение, что вот теперь-то и наступила осень, уже не киевская, а наша, московская - с чередой дней рождений друзей, с бильярдом в РАНе, с красиво подсвеченной вечерней иллюминацией Тверской, с осенним желтым лесом в Узком, где хорошо гулять в любую погоду, и где я бываю только осенью…

 

«И снова здравствуйте. Вечер воскресенья. Еще два часа назад я был пропахший дымом костра, небритый, и похмельно-пьяный. А теперь на мне светлый пиджак, хорошая прическа, и девушки на меня засматриваются. Но я жду Её. Мы с Ней пойдем в кино, потом посидим где-нибудь в уютном месте с мягким светом, будем пить кофе и разговаривать. Разговаривать. Я не видел Её неделю. Буду сидеть и смотреть на Неё. Я могу смотреть на Неё часами, это самая красивая девушка на свете…»

2003 г.

Итак, год 2003. Этот год мне запомнился не только самим турслетом, но и подготовкой нему. Кажется, искать место мы начали еще в начале лета, по крайней мере, в памяти остались бесчисленные поездки в подмосковные леса с Ириной Вениаминовной, Колей и дядей Мишей. В одну из таких поездок, на север от Москвы, Миша за разворот через двойную сплошную чуть не лишился прав, и потом долго собирал свидетельские показания, что сплошной там не было, а был газон с травой. Мою подпись под показаниями он как раз получал в открытом кафе на 22-м этаже РАНа, где в один из летних вечеров я наблюдал закат над Москвой сквозь бокал Efes'а.

В другую поездку мы «посадили» Мишин «Saab» в жуткую грязищу, и забрызгали салон глиной из-под колес, благо, что он был кожаный. «Как же грустно выглядит машина в луже, даже если это Saab»,- задумчиво произнес тогда дядя Миша и отправился на поиски трактора. Вообще, лето было достаточно холодным, но идея Ширстовой найти «новое место» для слета не давая ей покоя. Нам, соответственно, тоже. В тот год мы облазили места около Раменского и нашли ряд полян и овражков на берегу одного озерца, но делать в этот год слет там не решились.

В итоге был выбран уже знакомый нам Парамоновский овраг, полностью отвечавший требованиям к организации слета и тропы: лагеря школьников и тропарей могут стоять в разных местах, тропа идет ровненько вдоль крутого берега речки, канатка можно сделать над водой, и обратная дорога в лагерь проходит по полю на другом берегу. Минус был один – чтобы добраться до всего этого удовольствия, надо через эту самую речку перебраться. Летом, когда мы осматривали место, около будущей «канатки» и лагеря тропарей был брод, а в лагерь школьников можно было попасть по мостику, сделанному из двух больших бревен. Предположив, что воды осенью будет чуть больше, но ненамного, мы успокоились и запланировали еще один тестовый визит в лес на начало сентября.

В первых числах сентября, в день города, мы с дядей Мишей и Вовкой Фощим отправились на очередную разведку. Дядя Миша под это дело взял у своего бывшего начальника «Ниву», чтобы переехать речку в месте брода. Погода была хорошей, как и наше настроение, и «Нива» с горки легко пролетела речку, разгоняя волну капотом. Вовка был в полном восторге – он уже тогда начинал интересоваться off-road гонками. На месте нас ждало первое разочарование – мостик из двух бревен поднявшимся уровнем воды сорвало, и теперь он лежал, прибитый течением к берегу лагеря. Хорошо, что хоть так – его вполне можно было вытащить машиной с другого берега. Рядом валялись большие деревянные паллеты, которые мы решили использовать как настил на эти бревна. Определившись с местом канатки, мы тронулись в обратный путь. Я хотел было сфотографировать процесс преодоления водной преграды Нивой, но, разувшись и зайдя по щиколотку в воду, вынужден был вернуться – водя была ледяная и стоять на камнях босиком было невозможно. «Нива» бодро выехала на середину реки, волна воды прокатилась по капоту, мотор фыркнул и заглох. «Вова, чё делать-то?», - нервно спросил Миша. Несколько попыток завестись не увенчались успехом, а через двери уже начинали просачиваться струйки воды. Стало ясно, что без посторонней помощи из речки нам не выбраться. Дождавшись, когда уровень воды внутри и снаружи выровняется, мы вылезли из машины. Почти по пояс в воде мы попробовали столкнуть её с места. Не тут то было, только корпус развернуло по течению. Мокрые, мы вылезли на берег. Погода тем временем ухудшилась окончательно – подул ветер, иногда начинался моросящий дождь. Вовка отправился в деревню за трактором, мы с Мишей попробовали развести костер и стали звонить друзьям, с просьбой отбуксировать нас домой. Это было непросто, поскольку все на выходных заняты своими делами и семьями. Отозвался Костик Шелястин, который поехал за нами на своем красном «Фольксвагене». Вернулся Вовка с трактором. Привязав трос к фаркопу «Нивы», её задом вытащили из речки. Основная проезжая дорога находилась на пригорке, поэтому дядя Миша шел рядом с машиной и держал руль. Вдруг трос оборвался, и «Нива» покатилась под горку обратно в реку. Миша повис на открытой двери и отчаянно перебирал ногами, рискуя попасть ими под колесо. Вовка моментально кинулся к машине, практически рыбкой прыгнул внутрь и дернул ручник. «Нива» остановилась у воды. Переведя дух и перевязав трос, «Ниву» таки вытащили на дорогу.

Теперь начиналось самое интересное. С машиной надо было что-то делать. Благо, Вовка вообще обожает всякую технику, и у Миши стаж вождения солидный, к тому же все трое закончили МИФИ, так что часа через полтора «Нива» была ободрана как липка – сняты сиденья, внутренняя обивка, утеплители салона, в общем, всё, что было мокрым и требовало сушки. Мотор продули сжатым воздухом, позаимствовав аппарат на строящейся неподалеку даче. Всё это делалось в мокрых джинсах и ботинках на холодном ветру. Чтобы немного согреться, мы с Вовкой сбегали в магазин, именно сбегали, и купили колбасы, хлеба и бутылку «Немирофф» с перцем. В это время как раз подъехал Костик, и мы импровизированно пообедали – шутки шутками, а никто не планировал настолько застрять в лесу, и все проголодались.

Первую часть пути я ехал в теплой машине Костика, а Вовка с Мишей в «Ниве», на буксире. На подъезде к станции «Турист» «Нива», к общей радости, завелась. Вовка отправился греться к Костику, а я сел в «Ниву», на мокрое шатающееся кресло, положил под попу бутылку воды, чтобы не сидеть совсем в луже. По дороге Миша обдумывал, что же сказать хозяину машины, и задумался настолько, что сказал: «Слушай, давай, что ли магнитолу поставим, музыку включим?» И только потом, сообразив, что колонки, как и обшивка салона, сложены горкой на заднем сиденье, рассмеялся. Мишины размышления прервал огромный Камаз, которого развернуло перед нами на мосту через реку и чуть не сбросило вниз. А мы в него чуть не врезались, и спасибо Мишиной реакции, что успел вовремя руль повернуть. И вот в этот самый момент мне позвонил Снейк, который пригласил прийти на его свадьбу, в следующую пятницу. Я напомнил себе героя из любимого анекдота Саши Осипова про артиста, отказавшегося работать в Голливуде из-за новогодних елок: оглядывая разобранную машину, мрачного и мокрого дядю Мишу, искры сигареты, улетающие в темноту, я ответил Антону: «Снейк, извини, у меня в следующую пятницу – турслет…» Простите, Антон и Фаиля, я не мог поступить иначе! 

Хозяин машины, уже приготовленный по телефону к худшему, воспринял вид своей машины вполне спокойно, но дяде Мише потом с этой машиной пришлось еще повозиться.

Отъезд в пятницу из лицея был сделан на двух «Газелях». До лицея я доехал на такси, поскольку в этот год, помимо координаторства тропы, я взял шефство над товарищами, которые решили возродить мою точку «крест», и мне пришлось тащить с собой дополнительный рюкзак реквизита и снаряжения для постройки моста. И тут, у Лицея, я увидел этого человека! В камуфляже старой раскраски, но, как всегда, с хорошей прической и доброй широкой улыбкой, он грузил оборудование в газель и постоянно шутил. Это был Сережа Гелашвили, который уже несколько лет не ходил на слеты, и вот, в этот раз собрался. Машины стандартно заехали домой к Вовке, стандартно был куплен ящик пива, и под неспешную беседу с дядей Мишей в кабине, мы поехали на слет.

На месте разделились – одну машину с оборудованием для тропы и канатки перегрузили в зафрахтованного на месте «козла» и перевезли через реку, в отличие от Нивы, «козел» переехал реку спокойно. Следующей задачей была установка моста из бревен. Наступил черед моего «выхода». Памятуя о холодной воде, я арендовал у Снейка гидрокостюм, причем «сухой». Конечно, это был вовсе не дорогой «сухарь» для дайвинга, а советский резиновый костюм из двух частей, хорошо просыпанный тальком. Надев под него шерстяной костюмчик, я с трудом натянул на себя эту бню. Чтобы не напоминать зеленого «Йожина з бажина», поверх надел пятнистый нейлоновый камуфляж и ботинки для водных походов. Так что в моем виде ничто не выдавало человека, готового залезть в воду. Взяв скобы и топор, я бодро двинулся к мосту. Народ на другой стороне с машиной еще не появился. На берегу стоял какой-то парень с котелком и растерянно пытался зачерпнуть чистой воды, но у хлябистого берега это было сделать нереально. Не сбавляя скорости, я бросил топор и скобы на берегу и вошел в воду. Дойдя примерно до середины реки, я оглянулся на парня, который совершенно изумленно смотрел на меня, и миролюбиво спросил: «Мужик, может, тебе воды набрать?» Парень ответил утвердительно, но очень неуверенно, видимо, опасаясь, что такой человек способен и котелок на другой берег утащить. Я набрал парню чистой воды, он еще раз пробормотал «спасибо» и быстро-быстро удалился. В это время на другом берегу появились все наши. Я взял трос и стал обматывать им бревна. В процессе что-то у нас шло не по плану – рвался трос, на пути бревен оказывались подводные камни в прямом смысле этого слова, которые приходилось ворочать, и к концу первого часа возни в воде я начал уставать и подмерзать. Некоторые наши тоже были не в курсе, что я в гидрике, и полезли в воду мне на помощь. Спустя какое-то время на бревнах стояла группа трясущихся от холода мужиков в камуфляже сверху и семейных трусах снизу. «Кто-нибудь, принесите, наконец, водки»,- скомандовал Никита. Ему откликнулись, и никогда еще водка не была такой вкусной. А смешного тут ничего нет, все участники процесса к тому моменту были усталые и замерзшие. Паллеты прибили скобами, и мост был готов. Одну из паллет оставили Никите – он привез две автомобильные камеры и собирался сделать плот для переправы через реку на месте канатки. Смеркалось, на другом берегу уже собралась группа подошедших с электричек молодых тропарей, наблюдавших за тем, как «старики» ворочаются в воде. До лагеря я их вел по лесу уже в темноте, проглатывая шутки про Сусанина. Молодые, блин, мы-то с дядей Мишей эту тропу уже, наверное, раз десять за лето прошли. В лагере Леша Дон уже приготовил ужин, на который все накинулись с большим удовольствием. Сил, чтобы снять с себя гидрик, у меня не было. Пришлось Федоту помочь мне раздеться и поставить палатку. Тусоваться среди молодых тропарей нам не очень хотелось, Мех достал своего любимого «егермейстера», Миша – привезенный из Англии виски, и группа «стариков» уселась около Мишиной палатки-малютки, в которой, завернувшись в спальник, возлежал сам хозяин. Неспешный разговор людей, которые не виделись год, или больше. Около двух лагерь тропарей лег спать.

Утро началось бодро. Ирина Вениаминовна порадовалась нашим вчерашним трудам, а мы порадовались тому, что она привезла с собой дочку. Примерно в это же время приехали и наши, которые вчера были на свадьбе у Снейка. Из слета прошлого года были извлечены некоторые уроки и для организации света и прохода на тропе были закуплены свечи-таблетки, солярка и монтажная лента, а главное, мне в подчинение выделен парень, который бы всем этим занимался. Осмотрев тропу и дав задание по установке огней и ограждению опасных участков, я в сопровождении Гарри отправился делать для Никиты плот. Паллета была достаточно тяжелой, и тащить её от моста к канатке не было смысла, поскольку течение реки было как раз в ту сторону. Привязав к паллете надутые камеры, я, как Индиана Джонс отправился вниз по течению. На канатке как раз натягивали какие-то веревки, я чтобы остановится, взялся за одну из них и сказал Никите: «Трави», но он расценил это как «тяни» и дернул трос. Меня, естественно, с плота в воду как ветром сдуло под общий хохот. Благо, я итак уже был мокрым.

Как я уже говорил, группа молодых решила возродить мою точку «Крест», и я работал у них консультантом. В этот раз «героя» планировалось «убивать» выстрелом из кустов, предварительно наведя на него лазерный указатель. Была также усовершенствована и «подача крови», но о ней я расскажу позже.

Около трех часов дня мы с Федотом отправились в основной лагерь для проведения проводников по будущей тропе. «Витя, возьми, пожалуйста, сумку с пиротехникой», - попросила Ирина Вениаминовна. «Может, пусть лучше кто-нибудь другой эту сумку возьмет?», - пошутил Миша, намекая на мое прошлое. «Ничего, сумка закрыта»,- моментально парировала Ширстова.

Когда мы шли по тропе, навстречу нашей группе вышел Снейк - мощный, улыбающийся, в пятнистой бандане. За руку он нежно держал Фаилю, которая на его фоне выглядела совсем миниатюрной. Проводники и Ширстова даже замерли, глядя на эту красивую пару, уж очень хорошо они смотрелись в осеннем лесу. «Антон Виноградов приехал на слет со своей молодой женой», - перефразировал я БГ и представил их присутствующим.

Светик Шишкина и Ксения Плинк руководили приготовлением кормежки тропарей, благодаря чему тропари были сыты не только до тропы, но и во время.

Перед самой тропой к нам присоединился и Олег Овсянкин, нашедший наконец-то дорогу от электрички к лагерю. Началась тропа. Мальчик осветитель отработал просто отлично – все места, того требующие, были огорожены и освещены. «Крест», несмотря на работавшую там Аню Ширстову, в очередной раз провалилась – лазерный луч был не виден в темноте, «кровь» не лилась.

Группа стариков в этот раз делала точку «Гарри Поттер». Из группы детей выбирался мальчик, и пока его одевали в альпинистскую обвязку, остальные школьники под руководством Миши, одетого в желтый костюм заправщика, разучивали заклинание. Далее на избранного надевали круглые очки, давали метлу и фальшфеер. Хорошенько натянув, мальчика запускали с пригорка с горящим фальшфеером, которым он должен был попасть в висящий обруч, а группа в это время читала заклинание: «Гарри е, Гарри ё, Гарри – это наше всё!» ЛМР снимал всё это дело на видео, а Корфин стоял с ведром воды под обручем и тушил упавшие фальшфееры. Под конец тропы мальчиков запускать надоело, и стали запускать девушек, которые назывались «Гарри Потершами».

Канатка через реку была как всегда впечатляющей, с хорошей подсветкой внизу. Причем, когда её убрали, Ксения сделала кадр этого места – так моя мама напечатала его и в рамку дома поставила – красивая осенняя природа, в жизни не догадаешься, что там были тросы и люди работали! Были на тропе и рыцари в кольчугах, и Фощий-младший сделал свой коронный «Меч». Тогда же мы познакомились с Сашей Максимовой, которая играла злую ведьму. Ей отвели место внутри огромного пня, в котором она восседала, как в ступе, в окружении троллей или гоблинов. Перед мостом на поле стояла точка танцев с огнями, возможно, немного затянутая по времени, но красивая. Завершалось всё запуском с моста по реке деревянных дисков с номером класса и свечкой на нем.

Небольшие проколы всё же были – к концу тропы ведьма как-то очень неуверенно вылезала из пня, а одну из групп детей они заставили отжиматься, не заметив, что мы с Ириной Вениаминовной стоим в стороне и смотрим на это. Нашему удивлению не было предела. На последней точке, огонь, который должен был спускаться по тросу, остатку бобслейной трассы, спускаться не хотел ввиду малого веса и небольшого угла наклона троса, опять же – моя идея и мой технический прокол. Пришел и «левак», который мы с Костиком Асауленко и штабом порядка долго держали на поле, не пуская на мост к школьному лагерю.

Это оказался еще и редкий год, когда всё интересное на слете не закончилось тропой. Точнее, тропа закончилась вовремя, мы нашли потерявшегося Дядьку, и смогли собраться у костра. Ане Ширстовой совершенно не хотелось ночевать в палатке у мамы, и джентльмены стали наперебой предлагать свои апартаменты, в шутку называя этот процесс «тендером». Только собираются наши парни на слет как попало, и ничего толкового даме предложить не могли: у кого-то была только палатка, у другого – спальник, но без коврика, у третьего – коврик. В итоге вскладчину для Ани нашлось спальное место, и в тендере победила дружба.

Когда уже начинало светать, в рациях оживилась комендатура лагеря. К этому моменту у нашего костра остались только мы с Серегой, и вели оживленную беседу обо всем-всем-всем: оказалось, у нас много общих интересов, и вроде как знать-то друг друга знаем много лет, а толком не общались. Захватив пива, мы отправились в комендатуру. Костик Асауленко и компания бодрствовали, но иногда разговаривали мультяшными голосами. Секрет оказался в баллоне с гелием, к которому они регулярно прикладывались. Не поверив своим ушам, мы с Серегой тоже попробовали. Их гитарист спел несколько забавных песен из репертуара Тимура Шаова, мы обменялись мнениями о слете и вернулись в лагерь лишь часов в 8 утра.

Утро воскресенья на этот раз запомнилось. Началось с того, что мне позвонила Ирина Вениаминовна, искавшая свою дочь. Получив ответ о том, что с Аней все хорошо, Ширстова задала следующий вопрос: «Витя, у тебя на точке я обнаружила использованные шприцы. Окровавленные!!!» «Да, всё, правильно, они у меня использовались в «системе подачи крови» «А, ну я так и подумала…» Это действительно была моя светлая техническая идея – после выстрела «герой» должен был незаметно нажать на шприц под рукой, чтобы на нем появилось красное пятно.

Была и еще одна задумка этого слета. Саша Коновалов, эколог, договорился с каким-то аэроклубом на тему того, чтобы во время завершающего построения команд над поляной школьников пролетел самолет и выбросил листочки-пожелания. Ради этого Саша отправился ни свет, ни заря на этот аэродром, сел в самолет и полетел, высматривая поляну с детьми. Итог сего действа был весьма комический - самолет пролетел километрах в двух от лагеря, и выбросил эти бумажки на поле на другом берегу реки, на лагерь «левака», так что этот момент смогли видеть только тропари, но никак не школьники.

После погрузки общественного инвентаря в «Газель» группа стариков опять решила порелаксировать. Мы раскурили кальян, любуясь осенней природой, потом дядя Миша включил магнитофон, и народ пустился в пляс. Леша включил видеокамеру. Постепенно танцующие отсеивались, оставался только Миша, который начал снимать с себя элементы одежды и разбрасывать их вокруг. Зрители стриптиза, у которых в кошельках были «зеленые», стали засовывать их в резинку мишиных трусов.

До Москвы нас с Мишей довезла Ксения на «Оке».

И уже вечером, когда после трех дней лесной жизни я лежал в теплой ванне и с удовольствием перебирал в памяти события прошедшего уик-энда, мне вдруг позвонил Миша: «Привет, мы с Ксенией едем опять на место слета – я там часы во время стриптиза протерял. Сейчас будем проезжать мимо твоего дома, не хочешь к нам присоединиться?» Я всё же отказался от предложения Миши, хотя оно и было заманчивым – приключения слета еще не были закончены, но теплая ванна выиграла у темного леса.

В заключение скажу, что часы Миша нашел, и всё закончилось хорошо.

2004 г.

Год 2004. Миша уверенно сидит в Норильске, и поиск места для слета лег на целиком на плечи молодого и уже не очень поколения – Швили, Коля, Костя Асауленко, Миша Щетинский, я - все ездили летом того года в лес на разведку мест. Наша дружба с Сергеем Гелашвили, начавшаяся на прошлогоднем слете и укрепленная чемпионатом по бильярду, привела к тому, что Сережа активно включился в процесс подготовки слета, тем более, что в тот год он являлся обладателем ценного артефакта – внедорожника Pajero, и ему самому было даже в удовольствие посмотреть, как эта высокая полноприводная машинка будет выбираться из всяких луж и грязищ. А уж объезжать пробки в Москву в воскресенье вечером по обочине – самое милое дело. Кроме того, так исторически сложилось, что Сережа очень любит Подосинки, поэтому он настоял на том, чтобы это место было также рассмотрено. После некоторого количества споров оно и было утверждено. Подкупило в нем предполагаемое расположение тропы – в той части леса, которая в мае еще залита разливной водой, летом образуются лишь разрозненные озерки, стоят одиночные сухие деревья, образуя естественные декорации для точек, и вообще вся тропа компактно ложится на этот участок леса. Даже место для канатки «через воду» там смогли найти. Правда, длина и перепад высот были незначительными, так что если бы Вовке в тот год было предложено устроить там канатку, полагаю, в выражениях он бы не стеснялся. Но этого не произошло. Почему- в тексте ниже.

Был отличный вечер 31-го августа. Андреевская набережная в лучах последнего летнего солнца, рядком на парковке стоят машины, наш коллектив пьет шампанское и обсуждает будущий слет – все в предвкушении. Хотим поехать в четверг, чтобы начать подготовку заранее, занять место, ну и про себя не забыть...

Последняя разведка была сделана 4 сентября, в субботу. Поехали на двух машинах - на Коле и на Сереге. Коля, как некурящий, вез Ирину Вениаминовну, Асауленко и Мишу Щетинского. Сережа вез меня и Гарри. Нам за руль не надо было, так что мы купили пива, чипсов и отлично коротали время в дороге. « А у меня дома текила стоит...», - задумчиво обмолвился Гарри. «Блин, мужики, я же тоже хочу!», - грустно ответил Сережа, - «но я за рулем...» «Так давайте после разведки ко мне!», - предложил Гарри. Съехав с дороги в лес, Сережа бодро открыл бутылку пива и выпил её чуть ли не залпом, чем очень повеселил даже Ирину Вениаминовну. Мы еще раз прошлись по предполагаемому месту тропы держа в руках распечатанный цветной план тропы – Сережа, работавший тогда редактором журнала, показал свои возможности владения графическими программами. По дороге поделились идеей выпить текилы с Колей. Коля согласился, но посетовал, что у Гарри дома мало места и гостеприимно пригласил всех к себе.

Возвращаясь назад, кому-то из нас пришла в голову светлая идея. Вроде как, четверым мужикам просто пить текилу неинтересно, скатимся на скучный мужской разговор – работа, противоположный пол или высокие материи. Наш коллектив было бы неплохо кем-то разбавить, но не девушками/женами – это тогда надо всех звать, и так спонтанно не получится. Нужен был кто-то нейтральный. Идея пришла сама собой – мы же Ирину Вениаминовну до дома довезем, так может, заодно Аню заберем? Позвонили Ане. Аня с удовольствием приняла приглашения потусоваться с нами. После этого была разработана целая стратегия движения – Серегин джип должен был первым подъехать к дому, забрать Аню и спрятаться. А уже потом Коля должен был привезти Ирину Вениаминовну, и сразу поехать к себе домой «накрывать поляну» к приходу гостей. Всё было исполнено по плану, хотя, думаю, что Аня проинформировала маму о своих планах на вечер. По дороге мы заехали в магазин, купили текилу и пельменей. И отправились на «пати». Так и назвали эту тусовку «текила-пельмени-пати» или сокращенно «тпп». Надо сказать, мы отлично посидели – получилось как-то очень весело, а присутствие дамы заставляло «базар фильтровать» и блистать остроумием, не скатываясь до плоских шуток. Расстались на том, что обязательно встретимся в таком и даже более расширенном составе на слете через неделю.

Но во вторник днем мы неожиданно узнали, что слет отменен. Из-за теракта в Беслане школам было запрещено проводить массовые мероприятия без соответствующей охраны. Делать слет вопреки указанию руководящих органов директорат лицея не решился.

Был пасмурный и достаточно холодный вечер, мы стояли на детской площадке около лицея в абсолютной растерянности – многие уже скорректировали свои рабочие планы, я даже взял три дня отпуска для этого дела, и теперь вместо осеннего леса нам предлагалось опять рутинно работать. Кому в офис, а кому и в «Кофе Хауз». «Ну что, поехали ко мне? У меня текила осталась!», - иронично предложил Коля. По дороге купили опять пельменей, но в этот раз тусовка получилась скорее грустной - всё-таки все очень расстроились.

«Вить, а поехали ко мне, выпьем пива?», - предложил утром на следующий день Сережа. Я согласился, ведь формально я был в отпуске. По дороге кто-то позвонил Сереже с работы. «Нет, меня сегодня не будет, я об этом предупреждал – официальная версия – я в отпуске», - сурово ответил Сережа, и положив трубку, весело запел: - «а где-то лондонский дождь...», крутя руль в такт песенки, отчего машина поехала по синусоиде. Подъезжая к Ясенево, на каждом перекрестке нам стали встречаться машины ГАИ. «Надо будет телек дома включить - последний раз такое было, когда дома в Мосве взрывали...», - напрягся Сережа. Не успели мы включить телевизор, как за окном какой-то знакомый голос начал что-то вещать в микрофон. «А, так это мэр наш детскую площадку открывает...», - успокоился Сережа, и, видимо, именно голос мэра натолкнул его на мысль показать мне запись спектакля «День радио».

Про «квартет И» я слышал и раньше, даже на один их спектакль году в 99-м сходил – тогда они были недорогими еще, хотя уже смешными, но то, что я увидел на этот раз, превзошло все мои ожидания. Я давно так не смеялся. Я выпросил у Сережи кассету и помчался домой смотреть спектакль целиком.

Потом еще в течение двух недель были звонки от всех, кто так или иначе занимался слетом с вопросами-предложениями провести слет позднее, когда запрет будет снят, многие опасались того, что идея, не реализовавшись один раз, исчезнет навсегда, что разбежится коллектив, который это много лет подряд непрерывно делал и Лицей может потерять хорошую традицию.

И всё-таки дети не остались без «тропы» в тот год. Да, пришлось обойтись без канатки, без костра и осеннего леса, но посвящение в лицеисты всё-таки состоялось – уже в октябре, в районе дня лицеиста - 19 октября, для детей устроили тропу в Лицее.

Чтобы было хоть какое-то подобие сказки и ночного леса, окна во всех холлах, рекреациях, классах и даже лестницах закрыли черной пленкой. Мне пришлось изрядно побегать, чтобы закупить достаточное количество этой бни и скотча для его крепления. Особенно запомнилось затемнение окна на лестнице, ведущей из «каморки, что за актовым залом» в столовую – оно было очень высоко и заклеивать его на шаткой стремянке было не очень приятно. В итоге к 16-ти часам дня лицей выглядел так, как будто ожидал авианалета – по коридорам в полумраке сновали тени с фонариками, для распознавания «свой-чужой» была закуплена партия китайских мигающих кристаллов, с которыми ходили организаторы и комендатура. Чтобы не было «левака», лицей на вход закрыли. Классы так же, как и в лесу, отправлялись на тропу через определенные интервалы времени, только не от общего костра, а из актового зала, где проходили их выступления команд. В итоге и те, кто готовил точки, и те, кто по ним проходил получили какое-то моральное удовлетворение. В конце всех ждала светящаяся эмблема лицея, и длань Федотова в гипсе. Ну, это как водится...

Из стариков на этот праздник жизни приехали только Коля да Сережа, позже к ним присоединилась Аня, и они устроили для меня точку «курилка» во дворе лицея – я регулярно выходил к ним курить, когда не было необходимости на пару с Костиком Асауленко разруливать очереди перед определенными точками (всё как на тропе).

Наверное, можно сказать, что то, что получилось сделать – это лучше, чем если бы не было ничего. Тем более, что Ирина Вениаминовна утверждает, что на следующий год прошлогодние «десятики», которые посвящались в лицее, очень просились в тропари на настоящую, лесную тропу. Конечно, тропа в здании, это проще, чем в лесу, но сил и времени на подготовку и проведение тоже отняла достаточно.

Ну, а по её завершению, мы уже стандартно направились к Коле, по дороге заехав в магазин за... Правильно, за пельменями и текилой...

2005 г.

Утро, ветер гонит по небу серые рваные тучи – еще вчера было лето, а сегодня уже осень. Накануне - мощнейшее отмечание заката солнца вручную коллективом из 27 человек и счетом на $500 в «Нескучном саду». Так что настроение в целом не очень. Еду в лицей. В лицее Дядька, причем вовсе не рубашечно-галстучный, каким мы его привыкли видеть в этот ежегодно полупраздничный день. Норильская эпоха - Дядька в потертых джинсах и поларке, с рюкзачком за спиной, почти бритый наголо – только начал немного обрастать после «нулевого варианта», так что прическами мы похожи. В рюкзачке у Дядьки, кроме фотоаппарата, кажется больше ничего и нет. На его экране он показывает Галине Николаевне фотографии сына. Выходим из лицея, короткую дорогу до метро через «психушку» закрыли, так что делаем крюк через Пролетарский проспект и Каширку. «Миш, может, как в студенческие времена по пиву у «торца?», - предлагаю я. «А зачем так далеко ходить?», - моментально парирует Миша, направляется к ближайшей палатке и покупает большую банку очаковского джин-тоника... Миша в отпуске, или вовсе в свободном парении – очередной норильский период у него закончен и на работу ему сегодня точно не нужно. Немного завидую в душе его свободе, хотя и знаю, что она заработана упорным трудом. Идем дальше, разговариваем, вспоминаем слеты разных лет... «Да, прям как-то снова захотелось на слет сходить, ну, надеюсь через пару неделек ы...», - резюмирует Миша у метро.

В вагоне достаточно много народа, мы стоим недалеко от дверей. Проезжая по метромосту Миша хватает меня за руку, показывает в окно на Москва-реку и громко произносит: «Вить, смотри – дельфины!», потом окидывает взглядом вагон и басовито усмехается: «Нормально, почти две трети среагировало...». Пассажиры сконфуженно утыкаются обратно в газеты и мобильные телефоны.

Миша выходит на Автозаводской, я на Павелецкой. Распогодилось, и коллеги курят на крыльце, греясь в лучах осеннего солнца. В отделе – радость. Наш дорогой Гарри, в миру Игорь Викторович Афанасьев, став в начале лета коммерческим директором фирмы и начальником нашего отдела, выдал первую премию. Молодец, сдержал обещание, а на фоне вчерашних финансовых затрат и наступающего слета еще и очень кстати. Так что отправляемся обедать в хорошем настроении в Якиторию. За соседний стол, шумно щебеча, усаживается стайка девушек студенческого возраста. Саша Осипов, наблюдая эту картину, замечает: «А в наши институтские годы, у нас денег на такие рестораны не было...»

После обеда звонит Вовка Фоший – собирается вечером ехать в лес, смотреть место под канатку. С грустью оглядываю свой светлый пиджак и блестящие туфли – в таком прикиде гулять по лесу как-то не очень. Но деваться некуда – место под Раменским, новое, и Вовка там никогда не был. Договариваемся вечером стартовать туда от дома Вовки.

После работы приезжаю на Красногвардейскую, захожу к Диме и Володе в гости. Братья Фощие дома. Глядя на них чувствуется наличие некоего правильного стержня внутри - оба бодрые, крепкие, приветливые, практически как Иван и Данило из одноименной прозы БГ (полный текст тут - http://www.aquarium.ru/misc/prose.html). Предлагают присоединится к ужину, я вежливо отказываюсь, и ребята продолжают прерванную моим появлением трапезу. Едят оба так же, как и работают – молча, плотно и быстро. Да, есть куда поспешить, ведь через час стемнеет. Одеваются по-лесному, предусмотрительный Вовка берет фонарик. Садимся в машину, едем. У ребят «Хонда» - недавно купили, первая для них иномарка, поэтому еще не очень в ней освоились. По дороге постоянно спорят о том, что сделать, чтобы не потели стекла – включить тепло, или наоборот холод, но обе меры не помогают, и Димка регулярно протирает лобовое стекло тряпкой. Там, куда мы едем на горизонте висит огромная черная туча, из которой иногда бьют молнии. Сухой эта поездка точно не будет. К счастью, дождь проливается по дороге и заканчивается одновременно с выключением двигателя у пункта назначения. Но лес всё равно уже мокрый. Засучиваю по колено светлые джинсы, пиджак оставляю в багажнике, надеваю куртку, открываю зонт-трость – и мы отправляемся в путь. Налобного фонарика не хватает, чтобы осветить весь овражек, который подобран для канатки, поэтому Вовка щелкает вспышкой фотоаппарата. Он явно обескуражен – овражек маленький для его размаха. Короткая канатка будет, да и перепад высот небольшой. Посмотрев на место с разных сторон, Вовка всё-таки соглашается делать в этом овражке канатку. Короткую и медленную. Возвращаемся к машине. Влажные салфетки опять придают моим туфлям городской вид, даже не скажешь, что гулял по мокрому лесу. Едем в Москву, на заправке на Каширке неожиданно встречаем Лешу Мартынова. Мир тесен.

В полночь я уже в метро - еду домой с Домодедовской, в голове прокручивая события прошедшего дня. Мне достается не только пьющий, но и курящий вагон – почти каждый входящий мало того, что пьян, так еще и закуривает, только усевшись на сиденье. В жизни такого не видел.

Какой же диссонанс пассажиров этого вагона с теми людьми, среди которых я провел этот день - первый день осени...

 

Как и предыдущие годы, подготовка к слету началась еще в середине лета. Ирина Вениаминовна настояла на том, чтобы в этот раз провести слет под Раменским, в месте, найденном нами годом ранее. Не все были согласны с этой идеей, во многом из-за отсутствия там приличных оврагов или же речек, через которые можно сделать хорошую канатку. Плюсами того места являлись его живописное расположение на берегу озера и удобное размещение всех объектов слета. Въезд в лес еще до нас был перегорожен кем-то вырытым рвом, так что мы автоматически избавлялись от вопросов парковки машин в лесу. Далее вдоль берега озера и вглубь леса находилось несколько полян без подлеска, где удобно расположить классы и организовать штабную поляну. Тропа начиналась так же вдоль берега озера, иногда углубляясь от него в лес, и в стороне от нее было достаточно места для стоянки тропарей. К тому же лес изобиловал естественным и рукотворным антуражем – огромные полуповаленные стволы берез, елки, вывернутые с корнем, бетонный столб на берегу озера – всё это могло использоваться для интерьера точек и тропы. Но более всего нас озадачил некий квадратный колодец размером метр на метр и глубиной в человеческий рост, выложенный бревнышками. Его предыдущее назначение так и осталось для нас загадкой, но идей, как использовать его на тропе родилось достаточно – из него могла торчать говорящая «голова профессора Доуэля», вылезать некое приведение и т.д. Одним из минусов этого места, к сожалению и да простят меня рыбаки, было огромное кол-во мусора на берегу. Я вроде как сам тоже рыбак, и друзей у меня рыбачащих много, и вот не замечал среди нашего коллектива такого отношения к природе. Здесь же каждый удобный подход к воде был превращен практически в помойку.

Так что Ширстовой пришлось приложить определенные усилия, чтобы убедить остальных организаторов устраивать слет на этом месте, и в процессе подготовки нами туда было сделано немалое число поездок в совершенно разных составах.

Наши опасения того, что традиция, прервавшись в прошлом году, исчезнет навсегда, не подтвердились, а скорее, наоборот - все ждали этого слета даже с большим нетерпением, нежели в прошлые годы. Так что недостатка в рабочей силе, тропарях, проводниках и т.д. не было. И благодаря этому мы смогли сосредоточить свое внимание на качественной стороне дела. В одном из магазинов были обнаружены факелы, показавшиеся нам весьма удобными – в полутораметровую бамбуковую палку, расщепленную на конце, была вставлена жестяная банка с фитилем, заправляемая маслом. Таких мы закупили около 30штук. Мусорных пакетов закупили гораздо больше – место того требовало, заодно можно было реабилитироваться и экологам, проколовшимся с самолетом на прошлом слете. В магазине с поэтическим названием «Свет во тьме», расположенном в мрачном и грязном переходе под площадью Павелецкого вокзала, я закупил большое количество светящихся в темноте предметов и красок – идея всё-таки сделать точку по «звездным войнам» не покидала меня, да и часть этих предметов можно было раздать молодым тропарям. Вообще, идей по точкам в тот год родилось много – бетонный столб сделали пограничным, около ржавых бочек можно читать рэп как в «черных кварталах» штатов, из озера естественно должны были выходить русалки и водяные, по отломившейся ветке березы (и образовавшей на основном стволе в месте разлома фигуру птицы с крыльями) надо было дойти до артефакта, хранящегося в её лапах, придумали поставить в лесу генератор и таким образом решить вопрос с освещением не только эмблемы, но и «дракона» и т.д. Только «старики» тянули до последнего с концепцией точки, сказав, что им, как всегда, будет нужен склон с деревьями, поскольку они будут кого-то куда-то запускать. Как обычно. В загадочный колодец, несмотря на проверку его на предмет радиации дозиметром, и добровольным погружением Сережи Гелашвили, всё-таки решили никого не сажать. Из него должно было подниматься приведение-тыква, на подобие тех, что используют на Хеллоуин, и для выполнения этой операции даже нашелся соответствующий мальчик, которому была обрисована задача – сидеть в кустах и в момент прохождения группы поднимать оттуда тыкву со свечкой внутри. Но как это сделать технически мальчик не представлял, поэтому всю матчасть взял на себя я, за исключением одного – ему нужно было купить саму тыкву – я собирался ехать в лес среди недели, а массовая продажа тыкв начиналась в выходные.

В лес мы с Сережей отправились в четверг, 15-го сентября утром. Вообще, утром – мягко сказано, только в 12-м часу дня я смог собрать все вещи (а их набралось как-то немало – два больших рюкзака и еще по мелочи), загрузить всё это в пойманную тачку и отправится через весь город в Ясенево, где меня ждал Сережа. Так что к моменту моего приезда Сережа уже практически не скрывал своего нетерпения поскорее убраться из пыльного города. Но по дороге до леса нам надо было заехать домой к родителям Гарри, чтобы забрать некоторое количество снаряжения, оставшегося у них с поездки на Ахтубу, и закупиться всем-всем-всем в каком-нибудь из гипермагазинов на МКАД. Но самое интересное, что всё это нам предстояло засунуть в маленькую «Шкоду-Фелицию», на которой в Сережа в тот год отправился на слет, и машинка и так уже была забита нашими вещами. Тем не менее, все пункты программы были успешно выполнены и только во второй половине дня мы прибыли к месту слета.

Заехав в лес максимально далеко (настолько насколько позволяла колея проселочной дороги) мы остановились и решили сначала пройтись налегке, чтобы найти место будущей «стоянки стариков». «Вить, сейчас пойдем, только один момент...», - остановил меня Сережа. Он быстро открыл багажник, выудил оттуда упаковку вина и налил нам по пластиковому стаканчику. «Вот теперь можно идти», - подытожил свои действия Сергей. Солнце начинало клониться к горизонту на другой стороне пруда, за тренировочной базой раменского «Сатурна», так что место выбиралось еще и с позиции того, чтобы можно было любоваться закатом – т.е. на берегу озера. Найдя уютную полянку на высоком берегу, отгороженную от тропинки кустарником и деревьями, мы вернулись к машине за вещами. Отнести всё за один раз не представлялось возможным, оставлять же часть вещей на месте без присмотра и возвращаться тоже как-то не хотелось. «Давай покурим и подумаем»,- предложил Сережа, заново наполняя стаканчики вином. Последующие полчаса, если не больше, мы провели сидя на открытом багажнике машины – Сережа работал барменом, а заодно и рассказчиком – он вспоминал истории из предыдущих слетов, иногда разговор переходил на настоящее, потом обратно ускользал в прошлое. Этот «перерыв «в рабочий полдень» запомнился мне очень хорошо, и наверное, был для меня лучшим моментом того слета – стоял солнечный теплый сентябрьский день, очень тихий, вокруг не было никого, не было московской суеты, лишь осенний лес, желтеющее поле перед ним, бокал вина и задушевный разговор со старым другом. Что может быть лучше?

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Только мы начали ставить лагерь, я получил звонок из дома о том, что в пятницу мне необходимо срочно вернуться в Москву. Уже темнело, когда в лес приехали Костик Асауленко с Мишей Щетинским и Мишей Кострюковым. Они встали лагерем комендатуры на штабной поляне, и вечером мы зашли к ним в гости. У ребят, как всегда, лагерь был разбит по всем правилам и очень гостеприимно: горка аккуратно напиленных чурбачков дров, костер, стол, шашлык, вино...

Утром в пятницу мы с Сережей прошлись по тропе – так как я не рассчитывал вернуться на слет, я еще раз показал Сереже, где будут стоять какие точки, в каких местах необходимо будет проредить кусты и натянуть монтажную ленту, чтобы он мог поставить задачи тропарям. Миша Щетинский как раз собирался на заправку за соляркой и подкинул меня до станции. Так закончилась для меня первая часть слета 2005.

Возможность вернуться на слет неожиданно появилась в субботу во второй половине дня. Я быстро завершил свои дела и стал рассчитывать, во сколько я смогу попасть в лес, добираясь общественным транспортом. В это время мне позвонила Аня Макеева, которая, наслушавшись наших восторженных рассказов о том, как здорово на слетах лицея, в кой-то веки решила его посетить, и в момент звонка уже находилась в электричке, которая везла её в Раменское. Я позвонил в лес с вопросом, может ли кто-нибудь забрать Аню со станции, но голос Гарри ответил, что таких возможностей нет. Еще бы, конечно - в 4 часа вечера, в субботу, на слете! Ситуация принимала сложный оборот. Не теряя времени я поймал у метро знакомого таксиста Евгения и попросил довезти меня вокзала. В Москве был грустный серый дождливый день, на который я взирал сквозь мотающиеся дворники лобового стекла, где-то в лесу, наверное, под таким же дождем мои друзья готовили тропу, а Аня тем временем уже подъезжала к Раменскому, и перед ней скоро могла появиться дилемма - или ждать моей электрички на холодном вокзале, или вернуться в Москву. «Слушай, а до Раменского за сколько довезешь?», - практически неожиданно для себя задал я вопрос таксисту. Мы быстро договорились о цене и помчались в направлении Рязанского проспекта. По дороге мне перезвонила уже начавшая замерзать Аня. «Ань, у тебя деньги есть? Тогда зайди в кафе там, выпей чаю или кофе, я скоро буду…», - ответил я Ане и не обманул. Благодаря тому, что я досконально знал все точки нашего маршрута, мы быстро забрали Аню и приехали в лес. Самое забавное, что спустя несколько лет наш таксист Евгений вспоминал эту поездку с большим теплом – ему было самому в удовольствие прокатится по Подмосковью, нежели стоять у метро или мотаться по мокрому городу.

Лес, который я привык видеть пустым и тихим, гудел как разбуженный улей, а погода, к счастью, была существенно лучше московской. На входе нас встретил удивленный нашим неожиданным визитом Грохотов-младший, и даже предложил проводить в лагерь стариков, на что я вежливо ответил, что сам прекрасно знаю дорогу. Путь к лагерю лежал по тропе мимо точки стариков и канатки, и в обоих местах меня встретили очень тепло и радостно. Ребята, спасибо вам большое – мне тогда очень нужна была ваша моральная поддержка.

До тропы оставался час, и надо было приниматься за работу. Мне выдали рацию, и я, как и в прежние годы, отправился осматривать тропу на предмет готовности к старту, Аню же с удовольствием пригласили поучаствовать в точке стариков. Кстати, на самой точке в этот момент царило полное спокойствие – сложенный незажженный костер, нехилая гора дров, какая-то веревка с альпинистской страховкой, свисающая с дерева - ощущение, что народ просто «забил». На самом деле вся техническая часть – привязать веревку и проверить работоспособность, была уже сделана, а вот гуманитарная работа как раз кипела в нашем лагере. Там Соня приготовила ужин, дядя Миша надевал на себя белый плащ и островерхий колпак «повелителя зеленого или красного огня Хренора», Аня и Коста также укутывались в плащи, ЛМР готовил факелы, а Гарри облачался в гидрокостюм, крашеный серой краской, примерял очки сварщика и отрабатывал голос Горлума. В общем, наблюдать за этой картиной было безумно интересно, но про саму точку я расскажу позднее. Пока же подготовительные работы завершились и костюмированная группа стариков выдвинулась на тропу, неся кто ящик пиротехники, кто факела, кто ящик пива.

Рядом с точкой стариков находилась канатка, и в тот год она представляла собой не только чудо техники, но и торжество дизайнерской мысли. Весь коллектив точки, всегда разделявшийся на работников отлета и прилета, находился на своих рабочих местах. Чтобы как-то увеличить перепад высот, отлет подняли на дерево, сделав там площадку из бревен с оградой, на точке прилета и под тросами в овраге были расставлены факелы. Да, объем проделанной работы внушал уважение, я прямо замер, созерцая результаты исполинского труда. Из оцепенения меня вывел резкий окрик Никиты (или Меха): «ВВС, ложись!». Я успел отскочить в сторону, и пустая седушка на реверсе с шумом пронеслась мимо. «Теряешь сноровку, забыл уже, как канатка работает?», - пошутили ребята, - «а мы вот тут из <этого оврага> конфетку сделали…»

Отправившись дальше я увидел пустой колодец, никакого наличия точки около него не наблюдалось. «А что с точкой?»,- поинтересовался я? «Мальчик не купил тыкву», - ответили мне. Так что прозвище «мальчик-тыква» надолго привязалось к этому товарищу.

Тропа в целом проходила успешно, правда не без проколов в прямом и переносном смысле. На точке «водяных», где главного героя, сидящего во тьме озера на резиновой лодке, надо было подтащить к берегу за веревку, группа родителей так рьяно рванула канат, что вылетевшая ну сушу лодка порвалась и больше не функционировала.

Факелы, которым мы так радовались во время подготовки, тоже показали своё китайское происхождение – после нескольких часов работы банка так перегревалась, что бамбук и держащие её веревки перетлевали, после чего горящая жестянка падала. Один герой сумел её схватить и водрузить на пень – хорошо, что он был в перчатках, иначе бы ожогов ему не избежать.

«На точке магнитофон сломался дракон», - раздалось в радиоэфире - кто-то опять не купил достаточный запас батареек, сколько ни тверди людям об этом. Конечно, изначально фраза звучала правильно, но её быстро перефразировали.

За кормежку тропарей в тот год отвечал Коля (вообще, ему на том слете пришлось нелегко – помимо своих задач, ему пришлось выполнять и часть моих функций, пока меня не было). Так что Коля с Женей всю ночь героически носили ведра с кипятком и бутерброды, и к концу тропы были тоже как выжатые лимоны.

Теперь более подробно о точке стариков, поскольку в этот год она совершила-таки невероятное – обогнала по рейтингу саму канатку и заняла первое место. Давайте детально рассмотрим причины, приведшие к этому знаменательному событию. Конечно, не последнюю роль сыграли в этом организаторы слета, и я в том числе, еще на этапе выбора места для слета – вспомните, как ругался Вовка и его коллектив на тот овражек, который им отрядили для канатки, но и сами старики в тот год дали «дали жару». Итак, как это выглядело.

Дети подходили к точке по небольшому овражку, где у костра их встречал великий маг и волшебник Дядька в островерхой шляпе и белом плаще, повелитель разноцветных огней чего-то там. Дядька начинал громогласный прогон и одновременно на вершине его посоха загорался красный или зеленый огонь. С этим Дядька бывало ошибался, называя себя властелином огня другого цвета. Рядом с Дядкой, стояли два эльфа (наверное) с факелами – Коста и Аня, которые раздавали бенгальские огни детям и помогали им выучить заклинание. Помимо антуражных функций, к концу тропы они выполняли еще и функцию стабилизации великого волшебника в пространстве. Спич Миши крутился вокруг продетого в кольцо свитка, который он держал в руке, якобы собираясь в завершение отдать его детям, и с помощью которого они потом должны были сокрушить дракона. И в тот момент, когда дети уже должны были наконец-то получить свиток, из-за дерева выпрыгивал скрюченный Гарри, хватал этот свиток и что-то урча голосом Горлума про свою прелесть, взбегал вверх по стволу близстоящего дерева. Именно взбегал, ногами. А потом, усевшись на ветке продолжал оттуда дразнить присутствующих. Секрет фирмы заключался в том, что Игоря наверх затаскивали «воздушные рабочие войны» - Швили, ЛМР и Вася – впрягшись в веревку, они практически взбегали на склон, стараясь при этом особенно не шуметь и не ругаться, чтобы не выдавать своего присутствия. Правда дети из одной группы заметили этот «мотор Гарри»и трое было кинулись за «группой подъема», логично рассуждая, что остановив их, они опустят Горлума на землю. Последним в цепочке поднимающих шел Вася, который просто остановился и повернулся к детям. Когда дети увидели Васю, а тем более поняли, что и Вася их видит, они рванули назад даже с большей скоростью, чем начинали свою погоню, под еле сдерживаемый хохот работников точки.

Так что вторая часть действия на точке заключалась в том, чтобы забрать свиток обратно из лапок Горлума. Для этого эльфы раздавали детям волшебные палочки - бенгальские огни, они быстренько заучивали заклинание и движения палочками, после чего зажигали их от эльфийских факелов и хором произносили заклинание. Магическое действо успешно как бы успешно завершалось, и Гарри бросал артефакт на землю.

После того, как группа уходила, все собирались у костра, обсуждая прошедший класс и перезаряжая факелы. Гарри тоже спускали. Соня обеспечивала стариков едой и напитками – так сказать, предтеча «водка-закуска сервис», но тогда для этой составляющей тропы еще не было придумано аутентичного названия. Под конец тропы, естественно, все устали – Гарри уже не так бодро бегал по дереву, но группа подъема была неумолима: поднимать - так поднимать, даже если при этом процессе Гарри едет животом по стволу и цепляется выступающими местами за сучки. Вообще, точка работала весело и интересно, так что в процессе перемещения по тропе я регулярно к ним заглядывал - конечно, когда еще можно увидеть непосредственного начальника в очках сварщика, розовых ластах на руках и в гидрокостюме, сидящего на дереве? Шутка.

Как водится, по окончанию тропы мы с Ириной Вениаминовной собирали с точек реквизит, общались с тропарями, так что в лагерь я вернулся под утро. Там уже все спали, кроме Сережи и Сони, которые варили глинтвейн и ждали меня, чтобы раскурить кальян, и немного со мною поболтать. Естественно, я не мог отказать в их просьбе, при том, тем более, что за время тропы изрядно промерз, и нет ничего лучше холодной осенней ночью, чем глинтвейн у костра в компании друзей! В соседнем лагере кто-то (Миша Стрижаков?) по ошибке вместо солярки вылил в костер бензин, так что стало весьма светло, но к счастью, без последствия для здоровья, только Коля очень ругался.

Утро воскресенья началось с громогласного сообщения Миши о том, что он поймал клеща. Точнее, его поймал клещ за ... Сами знаете. Из палаток все стали давать советы, что с ним (с клещом) делать, но самостоятельно извлечь его не удалось, и Мише пришлось ехать из леса в травмопункт. Вообще, дорога лес – травмопункт для работников тропы достаточно заезженная, как показывает практика.

Мне же надо было ехать обратно в Москву, я оставил свои рюкзаки на попечение Гарри, а добрый ЛМР довез меня до города.

Вот таким был слет 2005 года.

2006 г.

Всем привет!

В этот раз моей памяти помогал "коллективный разум Ыруха", что позволило более точно установить некоторые детали. Спасибо всем!

Отдельное спасибо Коле за литературный эпизод про стекло :)

--

Подготовка к слёту 2006-го года началась, как водится, еще летом. Этим лето и запомнилось – многочисленными выездами в лес в разные места и в совершенно разных составах. Посещались и Белые Столбы, и Полушкино, и Взлётная. В итоге остановились на последней – не были тут давно, и после «плоского» Раменского там было, где развернуться канатке. В разведках принимали участие Ирина Вениаминовна, Миша, Коля, Швили, ЛМР, Асауленко, Стрижаков, Кострюков, Москвин, наверное, что и кто-то еще. Так что только с Вовкой Фощим я туда ездил два или три раза для рекогносцировки на местности.

Вот мы стоим на высоком берегу, и Володя безошибочно определяет деревья, на которые крепилась канатка в далёком 99-м, а глядя вниз, на другой берег, говорит с уже явно зажегшимся азартом: «Ну, есть где развернуться. Дона надо привезти, посоветоваться. А если её во-он туда направить, так вообще круто будет!». На обратном пути Володя показывает, как ехать «змейкой»(или «управляемым заносом»? – прим. автора) по мокрой глинистой дороге, чтобы не забуксовать.

В следующий раз мы осматриваем место прилёта на другом берегу, сплошные заросли крапивы его не смущают: «Ну, Меху с Никитой будет, чем заняться, они всё это быстро нах вычистят». Пока смотрели место, стемнело, Вовка достает портативный GPS-навигатор. «Блин, он пишет, что до машины 700метров, но вот в какую сторону идти не указывает!». Выйдя к машине, мы почти час релаксируем на бревнышках, и тестируем факелы из разных горючих материалов.

Факелы в том году – отдельная тема, и я постарался ею озадачиться еще летом. Так как мрак на точках тропы меня порядком достал, а купленные в прошлом году факелы промышленного производства смогли прожить только один турслет, и чуть не стали причиной нескольких ожогов, надо было искать альтернативное решение. Почитав интернет, мы с ЛМРом начали сравнительные тесты факелов работающих на керосине, уйат-спирте, льняном и подсолнечном маслах. Конечно, против схемы «банка-носок-солярка» они были немного слабее, зато доступнее в приобретении и транспортировке для молодых тропарей. Собранными знаниями мы делились на собраниях тропарей, которые Мишей и мною регулярно посещались – всё-таки, когда ИВШ говорит про техническую часть(батарейки для фонарей/факелы/костры/одежда) молодежь не так воспринимает, как когда об этом говорят бритые сверху и небритые снизу «дяди». Посещение этих театральных репетиций натолкнуло меня создание нижней части костюма русалки – как-то вечером дома я взял туристический коврик-пенку, вырезал с одной стороны в нем хвост, а остальную часть можно обернуть вокруг ног – заодно и теплее будет. Когда я принес этот «хвост» на следующее собрание, его у меня оторвали с руками, сняли лекала для второго хвоста и к турслёту обклеили блёстками.

Старики, коих в этот год собралось пойти «великое множество», после прошлогоднего триумфа «Горлума» были полны решимости повторить успех и развивали тему своей точки и вширь, и ввысь. Миша купил прекрасный аутентичный лук со стрелами. Гарри маску ВВП и розовые «лапки». Переписка на Ырухе на тему слета была в какой-то степени «феерическая». Прочитать страсти, кипевшие тогда можно тут:

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=88310

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=88467

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=88501 –особенно «доставляет»

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=88588

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=88750

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=88783

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=88881

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=89087 – итоги 1

http://bipyx.ru/forum/get.asp?t=89255 - итоги 2

Форум стал нашей планировочной площадкой, на которую выкладывали отчеты о закупках/ценах, обсуждали концепцию точки, возможность проезда машин, строительства моста и т.д.

По традиции, первая партия «стариков» собрались ехать в четверг. Я, как и в прошлом году, договорился ехать вместе с Сережей Гелашвили. Памятуя о том, как я собирался и добирался до него в 2005 году(и потратил на это полдня), Сережа великодушно предложил заехать за мной и вещами(а их, с учетом реквизита/оборудования было очень немало) вечером в среду, приехать к нему, переночевать и с утра от него ехать на слет. Поэтому в среду утром я рыскал по строительному рынку на Тимирязевской, совершая финальные закупки всяких мелочей(да и не только мелочей) для тропы. Мне даже пришлось задействовать административный ресурс – попросить сотрудника моего отдела заехать по дороге на работу за стрелами для мишиного лука в магазин исторического барахла на ВДНХ. Благо, что ему было по пути, но стрел он всё равно купить не смог – ручная работа, закончились. Бывает такое в 21-м веке!

Приехав на работу, я зашел на Ырух – прочитать новости обсуждений слета и отписаться о сделанных утром закупках. Я не сразу заметил в форуме тему «для информации», размещенную Наташей. Когда я её прочитал, то не поверил своим глазам.

Миша Щетинский. Погиб во время шторма в Крыму.

Добрый, хороший, надежный и ответственный человек. Много лет на слетах он работал комендантом лагеря, принимал активнейшее участие в подготовке и проведении слетов. Как же так?! Сразу стали понятны некоторые ситуации из подготовки нынешнего слета – то Ирина Вениаминовна задержит взгляд на фотографии их выпуска на стенгазете и вполголоса обронит фразу: «Еще все...», то Костя Асауленко на вопрос о генераторе, как-то размыто отвечает, что «он в гараже у Миши, и надо обратиться к кому-то еще, чтобы забрать оттуда генератор». В-общем, настроение резко ушло в минус. Всё время вспоминались моменты прошлых слеты, фотографии...

За этими печальными мыслями наступил конец рабочего дня. Солнечного, но уже осенне-грустного. Надо было двигаться дальше, делать турслет.

Сережа, как и было запланировано, приехал за мной вечером, мы загрузились и отправились к нему. Поужинали пельменями, выпили, не чокаясь, в память о Мише, по стопке водки и легли спать.

Утро четверга было солнечным, что внушало оптимизм по поводу погоды на выходных. Заехав в магазин за едой, мы отправились на место слёта. К нашему приезду там уже были Коля и дядя Миша. Миша тренировался в стрельбе из лука, правда, просил стрелять только вверх, чтобы не протерять стрелы. Место для лагеря устроили там, где решили заранее – на берегу реки, у большого дуба. Погода продолжала радовать теплом, так что мужики ходили полуголыми. Встреча старых друзей подняла настроение. Через какое-то время на другом берегу появились Асауленко и Подлесный, работники комендатуры. Закинув ребятам пару банок пива и поболтав через речку, решили, что так дело не пойдет, и по предложению Коли натянули над рекой две веревки, чтобы можно было перемещаться с берега на берег. Ребята попросили меня помочь им «провести» по лесу Волгу, на которой они приехали. В процессе выталкивания машинки из грязищ я шлепнулся в лужу, но в тот момент это было даже забавно. Потихоньку подтягивались остальные подразделения работников слёта – канатка, штаб порядка. Большинство так или иначе уже знали о трагедии, и всем хотелось сделать свою работу на слете хорошо, в память о Мише.

Вечером, когда стемнело, приехал Вася. Я отправился встречать его наверх, в поле, чтобы провести лесной дорогой в наш лагерь. Вася пришел налегке - его рюкзак привез Миша. С собой Вася нес только пакет пластиковых бутылок настойки собственного приготовления, которой немедленно угостил меня прямо в поле. Мы были единственными, кто стоял на этом берегу реки, но благодаря веревочной переправе к нам заходили гости с другого берега - канатка, комендатура, штаба порядка. В какой-то момент над лесом в районе канатки прогрохотал двенадцатизалповый салют – это Никита расчехлил свои запасы пиротехники.

С очередной группой гостей на другой берег с ответным визитом отправился и Швили. Оставшись втроем (Миша, Вася и я), мы зажгли несколько факелов и релаксировали на ковриках у костра. Через какое-то время Миша с Васей отправились спать, я собирался тоже… но тут на другом берегу появился Сережа. Довольный проведенным общением со старыми друзьями он явно спать не собирался, и начал переход через реку по сделанной днем переправе. Но от ночной сырости и прошедшего человеческого траффика веревки ослабли, и у самого нашего берега вошли в резонанс с Сережей. Он до последнего пытался удержаться, но в итоге приводнился в речку. Хорошо, что только ногами, хотя ботинки и штаны намочил. Я разжег посильнее костер, дал Сереже запасные кроссовки, мы какое-то время поговорили у костра… и тут я понял, что ложиться спать бесполезно – в пятницу и Мише, и мне, надо было съездить в Москву, и я договорился с ним, что он довезет меня до города. А ехать он собирался рано. Так что я отправил Сережу спать, убедив его, что стоит поспать, так как ему предстоит всю пятницу работать на слете, а за сохнущими вещами и я могу последить. Я остался один у костра и предался размышлениям, иногда поворачивая сохнущую обувь и одежду Сережи, чтобы те не сгорели. Вскоре рассвело, погода за ночь испортилась – по небу бежали серые тучи, поднялся ветер, от которого деревья в лесу скорее шумели, нежели шелестели. Миша, видимо огорченный погодой, вылез из палатки очень суровый и несколько удивился тому, что я уже/еще на ногах. Мы выпили чаю и отправились в Москву. Доехали на редкость быстро, даже успели по предложению Миши позавтракать в Маке на Коломенской. Коля с Костей Асауленко тоже в пятницу утром поехали в Москву, на похороны Миши Щетинского, и их отъезд сопровождался разбиванием стекла на колином RAV4. Вот как сам Коля вспоминает это утро:

«Мы с Костиком Асауленко поехали с утра в город. В лесу я остановился - чтобы посмотреть дорогу и убрать ветки, которые могли оцарапать машину. И, пребывая в безмятежной уверенности, что спутниковая сигнализация умеет открывать двери (она же подключена к тем же исполняемым блокам, что и обычная) оставил ключи в машине. Если бы не эта уверенность, я бы рванул к машине, когда она всеми силами предупреждала меня о приближающейся постановке на охрану...

Ну какие же уроды в "Эшелоне"...

А потом в течении часа мы с Костиком били стекло... Вернее бил я, а Костик давал советы. Как в театре - рядом в траве нашелся (совершенно случайно) не только кирпич, но и ОГРОМНЫЙ гаечный ключ 26 на 28. И я с остервенением бил этим ключом по маленькому стеклышку, а оно, с..ка, ну никак не разбивалось. НУ ВООБЩЕ НИКАК!!! Разбить его, кстати, у меня так и не получилось, в итоге я поддел его гаечным ключом, выгнул и сломал...

А потом было прощание с Мишей Щетинским, поездка за новым стеклом в сервисный центр, и вечером - его вставка на поляне…»

Все мы возвращались вечером на слет дифференцированно, я ехал электричкой с Павелецкого вокзала. Уже стемнело, идея ехать до станции Белые Столбы и топать оттуда 7км меня как-то не вдохновляла, так что я вышел на ст.Домодедово, а там взял частника, стоявшего на привокзальной площади. Въезд на площадь для частного транспорта вообще-то был закрыт, или условно закрыт, поскольку на выезде мы уткнулись в шлагбаум с охранником, который явно хотел поживиться деньгами с таксиста. Но тот не растерялся, и, используя мой камуфляжно-бандановый внешний вид, гордо заявил охраннику: «Я коллегу из Госнаркоконтроля на станции встречал». Охранник без вопросов поднял шлагбаум. Когда подъехали к деревне Битягово, и таксист спросил, где меня высадить, то я совершенно серьезным тоном ответил, что надо остановиться «подальше за деревней на опушке леса…». Мужик заметно напрягся. Я не стал настаивать и попросил просто «на краю деревни». Дорогу в лагерь я нашел без труда, даже в темноте, ибо всё уже было там не раз исхожено. Количество машин на опушке леса заметно прибавилось – по ним прямо можно было понять, кто из стариков появился в лагере во время моего отсутствия. Приехали Коста, ЛМР, Гарри с Олей, Алёка, Олег Оффсянкин с Алёнкой, Снейк с Артемом. Миша и Коля уже тоже вернулись из Москвы. Через речку были переброшены 3 бревна – работа ЛМРа на Ниве, и скреплены скобами. Мост был готов, я в какой-то мере даже расстроился, что в этот раз не участвовал в его постройке. Как оказалось потом, это сожаление сыграло мне плохую службу.

В нашем лагере царило «пятничное» оживление. То есть «разнообразие и щедрость» наших рюкзаков и багажников радовали состоянием их хозяев. Коля отправился пешком в гости к Жене, тогда еще не жене, в санаторий/пансионат, расположенный где-то не очень далеко. Гарри с Олей ушли в лес и заблудились. То есть по телефону звонить могут, а найти нас – нет. Пришлось использовать чуть ли не весь арсенал пиротехники, чтобы ракетами и звуком как-то дать сигнал, о том, где мы находимся.

В процессе поисков мы с Мишей и Алёной Жуковой поднялись наверх на поле, где Миша дал нам порулить Нивой. «Жми на газ, Витя!», - подбадривал меня Миша, - «а я буду скорости переключать! Езжай ты прям по полю!» Ехать «прямо по полю» было приятно, но «жать на газ» я особенно не хотел, памятуя о том, что где-то в поле есть выход газопровода, и впаяться в него в темноте мне совсем не улыбалось. У Алёнки вождение Нивы получилось лучше и быстрее моего. Наконец, Гарри с Олей нашлись и наш лагерь лег спать.

Утро субботы для многих началось, как водится в лагере стариков на слетах, с шампанского с ананасами от Косты, вареных сосисок от Коли и Жени, Доширака от Миши и пива от ЛМРа. «А тебе, Витя, сейчас пиво нельзя», - назидательно сказал он, смачно открывая баночку «Козела», - «тебе же сегодня весь день с людьми общаться!» Лёша был прав – у меня, как у координатора тропы, начинался «долгий долгий долгий твой рабочий день», как поется в одной песне. И ведь даже C2H5OH не выпьешь . К счастью, погода радовала теплом и солнцем.

К этому моменту позвонила ИВШ, с Димой Фощим и реквизитом тропы она уже подъезжала к лесу, так что я отправился её встречать. Кузов грузовой машины был прилично заполнен коробками с костюмами, шляпами из папье-маше, картонными арками ворот и прочим театральным реквизитом. Из всего этого сильно выделялись две вещи – натуральная железная клетка, по форме как птичья, но по размеру способная вместить взрослого человека, и небольшой олень, сплетенный из веток. Мелькнула мысль, что приехал бродячий цирк. Мы начали разгружать машину на стоянке тропарей, куда уже начали подтягиваться их первые силы. «Здравствуйте, Вы - Виктор?», - спросили меня два интеллигентных юноши с топорами в руках. Я ответил утвердительно. «Нас Ирина Вениаминовна прислала к вам, по поводу расчистки тропы и освещения…» Ура! ИВШ сдержала слово и, наконец, нашла людей на эту важную функцию. Одного из ребят звали Петей, имя второго, я к сожалению, не запомнил. Когда все тропари собрались, мы с Ириной Вениаминовной провели их по тропе, показав, где кто будет стоять, и дав работникам тропы ценные указания на тему того, какие ветки по тропе убрать, где ставить свет и т.д. Лес начинал оживать, работа закипела.

И только точка стариков у пролома в сетчатом заборе так и оставалась в своем первозданном виде.

Тут самое время вкратце рассказать о том, какие вообще точки были этой тропе.

Тропа начиналась на дороге, ведущей от лагеря классов к канатке. Первая точка – всегда «Ворота». Вход в волшебный лес/волшебную страну.

Затем шла «Канатка» над рекой на другой берег – это уже не просто «вход», а «влёт» в эту страну, чтобы сразу стало ясно, что пути назад нет и не будет, и вы тут в сказку точно попали. В этот год канатка была с очень хорошим перепадом высот, через реку, так что при её пролете уровень адреналина в крови школьника был равен уровню медихлориана в крови джедая. К тому же, в те времена Володя начал увлекаться офф-роад гонками, и впервые пригласил на слет своего друга Тёму с УАЗиком, специально заточенным под бездорожье. Тёме тема наших слетов понравилась, и в последующие годы он неизменно принимает участие в наших слетах, а его УАЗик с лозунгом «На Берлин!» используется для перевозки техники и живой силы «канатки», а так «вытаскивания из г.вен всяких пузотёров». Канатка состоит из двух точек, соединенных тросом. На «отлете» работают Снейк, Дон, Вова Фощий и Викинг, на «прилёте» - бессменные Никита и Мех.

После «точки прилёта» на берегу реки располагалась точка русалок/водяных. Задачей детей на этой точке было подтащить лодку с главным водяным, чтобы тот дал артефакт. Особенностью точки была стоящая у реки (и привезенная не нами) старая школьная парта. К утру субботы на её столешнице красовалась свежая подпалина – Никита накануне поюзал её как пусковую установку для фейерверков, а во время тропы на ней сидели 2 русалки, одетые в хвосты-коврики, о которых я писал выше.

После «Водяных» тропа уходила на поле, где располагались «Инопланетяне» - летающая тарелка и зеленые человечки. Маленькими их, правда, нельзя было называть из-за наличия Москвина и Стрижакова.

С поля тропа уходила в лес, на точку стариков, о которой я подробно расскажу позже.

Далее порядок точек могу спутать, но не суть.

«Мортал Комбат» - две девушки и пара парней прекрасно обращаются с фехтовальными мечами и учат других.

«Алиса и червь» - инсценировка из известной сказки.

«Грибы» - химические опыты и лабиринт.

«Ацтеки» - что-то там в барабаны долбили.

«Восточные танцы» - жены из гарема султана заманивают школьников и сдают их страже, а потом их надо выкупать. В случае выкупа султан дает арабского скакуна на битву с драконом.

«Меч» - многолетняя точка Димы Фощего, где надо раздобыть меч для битвы с драконом.

«Сантехники» - это прикол! Суть точки - по сантехническим трубам, которые в группа держит в руках надо прокатить шарик и не уронить. Сначала эти ребята в лицее пришли к Ширстовой с идеей, где в оригинале надо было воду пускать по трубам. Мы с Мишей как раз были у нее. После десятиминутного брейншторма стало понятно, что если будет холодно, то лить воду себе на руки/одежду как-то не хочется, посему была произведена замена воды на мячик. Мячик для большого тенниса тоже был нами забракован: «Вы его представьте, каким он будет после 3-4х падений в грязь!». Остановились на шариках для настольного тенниса – их можно одноразовыми делать. «О, точка будет называться «Римский акведук», - сказал я, - «и костюмы легко делать – простыню как тогу или тунику накинул и вперед». «Нам холодно так будет…», - жалобно молвил один из юношей, на что моментально получил ответ от Миши: «Тогда наденете телогрейки и точка…» «…И точка будет называться «Сантехники»!», - срываясь в хохот, закончили фразу одновременно с Мишей мы с Ширстовой. «А что, у меня и музыка аутентичная есть», - флегматично заметил Миша, - «Сидит сантехник на крыше» называется».

Ну а дальше шли три заключительные точки тропы: «Дракон», которого надо победить, «Феникс», которого дракон запер в клетке, и который своим танцем после победы над драконом показывает путь к точке «Посвящение». Ну и, собственно, само «Посвящение» ради которого вся эта история и затевалась.

Ну, это скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. День мой продолжался в достаточно однообразных делах - я перемещался туда-сюда по тропе, решая текущие вопросы – кому топор, кому лопату, тут выкорчевать, тут оградить, тут свет поставить, «а столько дров хватит?» «на первый час - да, а нужно в 4 раза больше. И вообще они у вас сырые…», и так в цикле. «Осветители» работали очень азартно, не даром что сразу с топорами пришли, и очень помогли мне в решении описанных выше задач. Через пару часов, когда я шел на точку прилета, ожидая еще увидеть там заросли крапивы, то встретил своих «осветителей», рядом с точкой «водяных», а за их спиной в крапиве был сделан чистенький коридор прямо от самой точки прилета. Понятно, что у Никиты и Меха на «прилете» был уже полный порядок, но чтобы «молодые» показали такую прыть – меня это порадовало! Да, тогда я еще не знал, что «осветитель» Петя – это моя смена, будущий координатор тропы Пётр Амосов.

А в это время в лагере стариков…

Несмотря на то, что на самой тропе на точке стариков не было никакого движения, в нашем лагере утренняя безмятежность и релакс сменились бурной деятельностью. ЛМР изготавливал факелы из пивных банок и носков, давая Артему поджигать тестовые экземпляры, Швили мастерил подвесную систему и для тестов катал в ней Артёма, Миша выкраивал «шкуры» для троллей – Васи и Олега. Гарри готовил очередной наряд «Гоблина». Девушки помогали джентльменам и следили за тем, чтобы последние не остались голодными. Ну, вообще, когда в лагере есть Женя, Алёка и Алёнка Жукова – то голодным остаться трудно. Хотя я было пытался это сделать и бежать дальше по делам, но меня вежливо, но настойчиво покормили, объяснив, что мне еще остаток дня и полночи бегать, так что поесть всё-таки стоит. И пусть тропа подождет! Милые дамы, спасибо, я помню этот эпизод!

В качестве дополнительного развлечения на дуб была повешена мишень, по которой каждый желающий мог пострелять из моей пневматики.

Коля, как и в прошлые годы, занимался лагерем детей и организацией процесса «на другом берегу», так что в лагерь заходил не часто. Зато к многочисленной группе стариков присоединился сам Дима Азовцев, гость в наших краях редкий.

Ко всему прочему к нам в лагерь пришли несколько молодых собачьих щенков – видимо, кто-то отвел их в лес, чтобы не мешались, и они нашли временный приют в нашем лагере. Их накормили, и даже укрыли мешковиной, когда они спали. В целом все им умилялись, несмотря на их любопытство, и нехорошо говорили про того, кто их бросил.

Конечно, сказать, что старики не появлялись на точке до самой тропы было бы не верно. Они сходили туда раз, напилили гору дров и забросли на дерево подвесную систему для Горлума.

Наконец, стала понятна и общая концепция точки. Миша «Гендальф» встречал группы и отвечал за «правильный загруз». Первым заданием для детей была пробежка на скорость с огнем. Огненную дорожку запускал ЛМР – это его фирменный номер. Далее, детям надо было поднять своего собрата на дерево, где школьника ожидал Гарри «Горлум», одетый в резиновую маску ВВП, обмотанный крашеным в телесный цвет бинтом. Горлум шепотосвистом вещал с дерева про свою прррелеессссть и давал детям артефакт. Для того, чтобы дети не дай Бог не уронили своего товарища, их страховали полуголые и разрисованные узорами гоблины в шкурах и с факелами в руках – Вася и Олег. Остальные старики выступали в роли незаметных ассистентов – одеть ребенка в подвеску, следить за светом, перезарядить ракету. Была и еще одна функция, но пока я еще не закончил рассказ про точку. Третьим испытанием для группы была стрельба горящей стрелой в мишень. В качестве мишени выступала тряпка с керосином, от которой воспламенялся фитиль ракеты. Ракета должна была взлетать выше елей и там взрываться. В теории.

В районе пяти вечера Миша скомандовал: «Так, всё, собираемся». Группа стариков выдвинулась на точку. Кто нес ящик пиротехники, кто реквизит, кто солярку/керосин, кто ящик пива. «Ну, давайте хоть разок целиком прогоним», - предложил Миша. Всё прошло по плану, кроме ракеты. Фитиль был высоко и не хотел загораться. Пришлось оторвать стабилизатор. Без него фитиль загорелся быстрее. Но ракеты стали плохонаправляемыми.

Итак, пошли классы. По ходу пьесы, в перерывах между группами, вносились коррективы. «Если в забеге два мальчика, то оба бегут быстрее огня, а две девочки медленнее, поэтому надо ставить пары м/ж, чтобы явных побед-неудач не было». «А поднимите мне пивка!», - говорил с дерева Гарри своим обычным голосом, и в страховке ему поднимали авоську с пивом. «Спасибо, а через пару групп меня будет надо спустить-то после пива!» «Да ладно, прямо оттуда давай, мы отойдем!». Тогда же на точке появилась еще одна специальность, которая с тех пор почти всегда является штатной единицей точки стариков. И называлась она с чьей-то легкой подачи «водка-сервис» или «водка-закуска-сервис». Дима, Костя, Алёка, Алёнка и Оля работали безотказно. Ушла группа, полуголых гоблинов в шкурах тут же Алёнка укрывает поларками, следом появляются Алёка с Костой с подносом готовых стопочек и закуской, Дима подливает керосин/солярку в светильники. Обсудили группу, внесли коррективы, выпили, закусили – и можно принимать следующую группу.

При одной группе ракета не взлетела, а рванула практически на земле, чудом не накрыв детей. После чего ракеты стали стараться направлять хоть немного, но в другую сторону, в лес. А в лесу иногда находился я, перемещаясь между точками и следя за движением групп. Когда группа приходила на точку, я прятался в лесу и наблюдал издалека, чтобы не портить антураж сказки писком рации и своим не сказочным видом. И в один прекрасный момент ракета улетела в мою сторону и так классно надо мной рванула! Ну, это взрослым «опасно», а дети-то вовсе таких проколов не замечали, и думали, что так и надо.

А вот на других точках проколы были более заметны.

Как-то зайдя к «русалкам», я увидел такую картину: тускло тлеющий костер, на парте сидят две дрожащие русалки, слезть не могут, ибо хвосты на них и они скотчем замотаны, и больше никого как бы и нет. Только потом в стороне в темноте я увидел их «водяных», стоящих как истуканы. Когда я спросил, что они там делают, мальчики ответили мне, что мол, «мы в темноте стоим, чтобы когда группа придет, нас видно не было». «Да ладно, они просто костер разводить не умеют!», - ответили их русалки. Тихо выругавшись, я быстро развел им костер и после попросил Петю заходить к ним и следить за огнем.

А «сантехники» столкнулись с извечной проблемой – у них после первых трех- четырех групп сели батарейки в магнитофоне, и далее они встречали группы без фонограммы известной песни Сукачева.

Зато вот у дудочки с точки «Ворота» батарейки не садились. И надо сказать, зря. Я как-то всё время оказывался где-то напротив них, когда эта флейта начинала свою заунывную «та-да-та-та-дааа, та-да-та-та-дааа», которой она встречала классы. Канатка, находившаяся ближе всех к ним, тоже была не в восторге от этой музыки.

Наконец, началась «свертка тропы» - когда тропари сами идут по тропе и смотрят точки своих коллег. Тут можно было отступить от правил, и играть, так сказать, менее «политкорректно». Наверное, звездой этой свертки стал Швили – на точке «Мортал Комбат» он исполнил с мечом кату(последовательный набор приемов объединенных общей целью – прим. автора) собственного сочинения, сопровождаемую звуковым рядом типа «йо-у, ки-я». Сдержать смех не могли даже работники этой точки, и заопасались, как бы Сережа не порубил всех в капусту.

Когда на точке «Султан» стража сцапала увлеченных в танец с женами султана тропарей и потащила их в тюрьму, за их спиной раздался веселый голос: «Минуточку!» - и вышел Сережа с огромным дрыном в руках, который он успел где-то раздобыть. Страже пришлось отпустить заложников, под дружный хохот тропарей.

Затем мы пришли к Дракону. Из-за занавеса, за которым жил Дракон, раздавалось не очень стройное пение и бренчание гитары. Потом появился и сам Дракон, с гитарой в руках. Он не очень твердо держался на своих шести ногах, а три головы продолжали что-то петь в разнобой. Вид пришедших к нему тропарей привел Дракона в чувство, и он принял бой. В битве, конечно, Дракон был побежден, и падая, наступил Сереже на ногу. Причем сильно. Но в тот момент никто не обратил на это внимания.

Тропа закончилась. Старики вернулись в лагерь, делясь впечатлениями. В целом, все организаторы тропой были довольны. Я опять отправился в лес, проверять костры и собирать оставленный на точках реквизит. У точки «Инопланетян» я зашел в лагерь Миши Стрижакова и их компании – ребята угостили меня пивом, и мы приятно пообщались - обсудили настоящее, прошлое и будущее слетов. Потом я пошел в лагерь. Фонарик сел, так что я шел на ощупь, но после прошедших групп тропа была утоптана как хорошая проселочная дорога. Правда, в одном месте лежало бревно, во время тропы оно было подсвечено, а тут в темноте я споткнулся об него обеими ногами и знатно растянулся.

Когда я пришел в лагерь, все уже спали. Я разжег погасший костер, улёгся около него на коврике, и закурил. Как в анекдоте про Штирлица: «Задание выполнено, можно расслабиться».

Только сил на это у меня уже не было. Я решил, что еще минут 15-ть посижу у костра (а начинало уже светать) и таки пойду поспать в палатку. И тут я увидел идущего к нашему лагерю Сережу Горбачева, улыбающегося своей широкой доброй улыбкой. Ну, как-то сказать «привет» и уйти в палатку в такой момент я не мог. Так что я так и не пошел спать, оставшись беседовать с Сережей. Потихоньку лагерь стал просыпаться, и стало понятно, что и в эту ночь мне поспать тоже не удастся.

Утро воскресенья прошло стандартно в сборах и переносе каких-то вещей туда-сюда – кому отдать бензопилу, у кого забрать канистру и т.д. Утром выяснилось, что нога у Сережи распухла так, что в ботинок почти не влезает и очень больно ходить. Да и машину сложно вести. Так что Сережа пополнил список людей, которым после турслета требовался травмопункт.

Закончив сборы, наш лагерь стал потихоньку разъезжаться, и последними остались те, кто приехали первыми – Миша, Швили, Коста, Коля и я. Собрав в кучу весь мусор, Миша облил его остатками солярки и устроил огромный костер. На другой стороне реки опять появились Асауленко с Подлесным, с бутылкой водки. У них, как у комендатуры и штаба порядка, тоже «задание было выполнено» - все классы ушли из леса на станцию. Уезжать было немного грустно.

Мы попрощались и тронулись в путь – надо было везти Сережу в травмопункт. Точнее, Сережа сам себя вез, а я поехал для подстраховки – помочь донести вещи домой из машины, ну и еще было неизвестно, чем закончится посещение врачей. К счастью, рентген показал, что кости целы, просто сильный ушиб. Мы заехали в аптеку, купили мазей, припарковали машину у дома Сергея и отнесли его рюкзак домой. Ясное дело, что везти меня с вещами на другой конец Москвы он не мог. Так что мы выгрузили мои рюкзаки из машины, я заказал себе такси. Чтобы скоротать время ожидания, мы купили пива и сели на лавочке во дворе дома Сергея – теперь, «оставив руль» и Сережа мог позволить себе «внутреннюю анестезию». Еще раз вспомнили различные моменты этого слёта, и обсудили бильярдные планы на наступающую осень. Вскоре приехало такси «Элекс Полюс», на котором я поехал домой. За прошедшие три ночи я спал одну, и меня упорно клонило в сон. Я даже начал звонить друзьям, чтобы не уснуть по дороге, но доехал нормально, еще раз вспоминая приятные моменты этого слета.

Таким я увидел и запомнил слет Лицея 2006-го года. Прошу прощения, если какие-то факты описал не полно, или неверно. Опровержения, дополнения и уточнения – приветствуются!

Спасибо всем, кто там был!

2007 г.

Итак, год 2007.

В этот раз выбор Ирины Вениаминовны и группы организаторов остановился на Полушкино – мол, давно тут слеты не проводили, так давайте попробуем. Честно говоря, мне это место не очень нравилось – лес там какой-то заросший, с высоким подлеском, река далеко, парковка для машин тоже не близко от лагеря – внизу на поле. И канатку в таком раскладе можно сделать только через овраг. Оврагов там, кстати, несколько. Зато всякого бурелома, поваленных или накренившихся деревьев хоть отбавляй – это, бесспорно, был плюс этого места с точки зрения антуража тропы.

Поскольку от слета прошлого года у всех остались хорошие впечатления, компания стариков в этот раз снова решила «кого-то спускать с дерева». Для этого были закуплены какие-то эластичные резиновые веревки. А я наконец-то отыскал в продаже маску Дарта Вейдера. Удивительно, но это сейчас почти в каждом магазине игрушек продаются маски киногероев в большом ассортименте и даже световые мечи, а тогда найти всё это было не так-то просто. Глобальной концепции точки, как водится, придумано заранее не было, а был набор идей аж из 10 пунктов. Реализация на месте.

Как всегда, старики решили заезжать в лес с четверга. Я опять ехал с Сережей Гелашвили, и со своими вещами оказался у него в среду вечером. «О, а давай прямо сейчас поедем?», - предложил Сережа. «Ну эти утренние пробки на МКАДе, вот и Асауленко мне звонил, они тоже сегодня едут». Я был не против – погода была хорошая и теплая. Закупившись в магазине, мы поехали в ночь. Дело было, кажется, далеко за полночь. А Полушкино, между прочим, километрах в пятидесяти от Москвы. По дороге перезванивались с командой Костика. Они ехали на одной машине плюс товарищ на мопеде-скутере – ну, такая табуретка с колесами. По дороге этот скутер у них поломался, и им пришлось взять его на буксир, так что ехали они с минимальной скоростью, и где-то уже недалеко от Полушкино мы их догнали. Сережа пристроился в кортеж за скутером, и наблюдая эту картину в свете фар, изрек: «О, это Каспер - привидение». К полю у подвесного моста мы приехали в районе трех ночи. Остановились, провели разведку – по полю можно проехать, а вот заехать в горку, к самому лагерю, не все машины смогут. Только мы собрались сесть по машинам, чтобы проехать поле, с неба что-то капнуло. А потом еще и еще. И начался весьма приличный дождь. Дорога на поле превратилась в месиво, мопед на буксире по ней тащить было бесполезно, так что его катили вручную. Сережин «Тазик»(так он ласково называл Ладу-семерку тольяттинского автозавода) сумел вскарабкаться в моркую горку и оказался на «ближней» стоянке. Но заниматься лагерем уже не было сил. Это читать быстро, а на деле к этому моменту уже светало и начиналось утро – часов около шести утра. Мы поставили одну палатку и легли спать.

Проснулись мы в районе 11 утра. Дождь продолжался, иногда то усиливаясь, то ослабевая. Оказалось, что палатку мы поставили прямо на главной поляне слета, и, ясное дело, нам надо было переезжать. Мы отыскали более-менее уютную полянку с обложенным брёвнами кострищем в глубине леса, около лесной дороги. Ну, дорогой её было можно назвать лишь при наличии трактора. На опушке леса мы обнаружили напиленные круглые чурбачки. Так как бензопилы у нас тот момент не было, они нам пришлись очень кстати. Сережа решил их подвезти поближе к новому месту лагеря на машине. Мы положили их на верхний багажник, и Сережа двинулся в путь. Но в какой-то момент машину тряхнуло и чурбачки покатились на капот и багажник машины. К счастью, машина серьезных повреждений не получила, но со стороны это выглядело очень комично. В обустройстве лагеря разделились по направлениям – Сережа с Костей вешали тенты, я разводил костер. Через какое-то время, можно сказать, жизнь наладилась – под тентом и с костром было значительно уютнее. Дождь продолжался. Под вечер приехали дядя Миша, КолЯ с Женей, ЛМР и Гарри, а ночью Вася и Соня с Робертом. С их приездом связан забавный эпизод – Вася позвонил мне от подвесного моста, чтобы я их направил в нужную сторону. Я спустился на поле, но сделать это было не очень просто – те ориентиры, которые видел я, не видели они. Тогда Вася предложил мне покричать. В душе я счел такой шаг бесполезным, но со всех сил крикнул… На удивление, Вася меня услышал (расстояние между нами было километра примерно полтора), и вскоре все трое показались на поле. Пока я их ждал, ко мне по полю, безо всякого намёка на поиск дороги подъехал уазик с надписью «На Берлин!». Сидевший в нем человек поинтересовался у меня, как проехать на слёт лицея. Это был Тёма, друг Вовки Фощего, который в прошлом году впервые посетил слёт и ему это занятие понравилось. Тёмы был немного удивлен тем, что я его знаю, мы еще раз познакомились и я показал Тёме дорогу к лагерю канатки.

После их приезда Васи мы отправились в гости в лагерь канатки. Идти к нему надо было через лес, и тропинок там протоптано еще не было. Когда мы дошли до их лагеря, я обнаружил, что потерял рацию. Найти черную рацию в ночном лесу – задача не из лёгких. Но я взял с собой Костю Асауленко, и мы пошли вместе, а Костя «щелкал» кнопкой своей рации. Через какое-то время в кустах мы услышали щелчки потерянной рации. Вообще, количество «протерянности» на этом слете превышало все мыслимые нормы.

Утром в пятницу я провел рукой по плечу, торчавшему из спальника, и понял, что поларка тупо влажная. То есть, несмотря на отсутствие прямого проникновения воды в палатку сырость кругом была такая, что влажным было всё вокруг. Рядом спал Гарри. Меня этот факт как-то порадовал – хорошо, что я не один в этом мокром лесу, а среди друзей. Провел по его плечу – такая же влажная поларка. Днем в пятницу приехал Porter, на котором канатка привезла своё оборудования и основной состав канатки. Решили подогнать Porter по дороге вдоль леса к тому оврагу, где располагалась их точка. Но там, где с лёгкостью прошел уазик, Porter на своим маленьких колесах пройти не смог. В какой-то момент он так накренился на правый бок, что идею ехать дальше пришлось отложить, и притянуть кузов машины веревками к деревьям. Всё содержимое перенесли на руках к точке, благо, народа было много.

Костя Асауленко в этот день потерял телефон. Уронил в лужу на той самой лесной дороге, про которую я писал в начале. И так как ему надо было ехать в Москву, то он решил, что с телефоном покончено, не стал его искать, и уехал без него. Найти телефон в лесной мутной луже, особенно, когда не знаешь, что он там есть - задача не из лёгких. Как говорит один знакомый инструктор по дайвингу: «Вероятность обнаружения предмета под водой составляет 99%. Если искать на ощупь» И телефон нашли именно по этому принципу - на следующий день на него наступил один из членов штаба порядка. Почувствовал через ботинок, что это «там что-то есть» и достал телефон. Погода в пятницу продолжала поливать нас дождями, но уже с перерывами. Хотя к вечеру пятницы из-за погоды настроение было местами близким к тому, что хотелось «бросить всё и уехать домой». Настроение поднял Миша, который после хорового пения у костра начал читать стихи. Стихи были очень смешными, но содержали такое количество ненормативной лексики, что в какой-то момент Лёша с Сережей не выдержали и попросили прекратить. Я же был поражен, какой объем текста может помнить Миша.

В субботу утром на слёт приехала Ирина Вениаминовна. Дождь был только с утра, и к обеду прекратился, так что организаторам тропы хоть в этом плане повезло. Провели «разводку» тропарей по местам, на самой тропе было много работы в плане ограждения монтажной лентой, удаления зарослей и т.д.

Старики бодро принялись реализовывать свои планы с резиновыми веревками. Сделав лестницу из гвоздей на дереве, Сережа по ним забрался наверх, надел страховку и прыгнул оттуда вниз. После чего сказал: «Да ну на такие идеи, я еще хочу детей завести». Идею прыгать на резиночках пришлось отменить и придумывать что-то новое. В итоге была придумана точка «повелитель драконов». Сама точка располагалась на краю небольшого оврага. На другой его стороне за ширмой из какой-то ткани жили драконы, которые выпускали клубы огня, ну то есть солярка через распылитель на зажигалку. Из оврага вылезал «повелитель драконов» - Гарри в желтом костюме автостопщика и маске Дарта Вейдера. Когда я увидел это сочетание черного с желтым, меня немного передернуло, ну да ладно. Чтобы победить драконов и их предводителя, детям надо было раскачать на тарзанке страховке своего коллегу, который должен был дотянуться до кольца висящего фальшфейера и зажечь его. После этого Гарри скрючивался и уползал в овраг, при этом разговаривая голосом Горлума. Вообще, получилось красочно – как мне показалось, по свету это была самая яркая точка стариков за всё время.

А канатка в этой схеме тропы была не первой, а, наоборот, замыкающей точкой тропы – как бы «вылет» из волшебного леса. Для пущего антуража рядом с точкой прилета поставил уазик Тёмы. Ирина Вениаминовна была против такой идеи, и попросила убрать машину всё-таки подальше.

Для меня же тропа прошла, как и в предыдущие годы – в перемещениях между точками и общению по рации с другими коллегами-организаторами. И ровно с окончанием тропы опять начался дождь. В конце, как всегда, прошла «свертка» тропы, но из-за погоды она была несколько скомкана и прошла быстрее обычного. Когда все тропари собрались у канатки, я сел на седушку и произнес какую-то яркую речь на тему того, какие все молодцы и всё такое. По плану, я должен был зажечь после этого фальшфейер и уехать вниз. Но я забыл, как им пользоваться, так что оторвал только предохранительное кольцо, и под общий хохот уехал в темноту с незажженным фальшфейером. Когда я оттуда вскарабкался обратно, большая часть тропарей уже уехала. «Так даже лучше», - подумал я, и остался немного пообщаться с тружениками канатки – наконец-то появилось на это время.

Утро воскресенья началось с того, что кто-то сказал: «Из-за дождя официальную часть отменили, классы уезжают, а Ширстова сломала руку». О как! Действительно, от штабной поляны уже с утра в сторону станции шли группы школьников. Ирина Вениаминовна встретила нас с гипсом – оказалось, что она после тропы споткнулась об колышек от палатки. И добрый КолЯ ночью свозил её в травмопункт, где ей наложили гипс. Так что она тоже со слёта уехала достаточно рано. На удивление, к середине дня дождь кончился, распогодилось и даже появилось солнце. Так как Сережина машина была «заперта» на верхней стоянке другими машинами, мы со сборами не спешили, и уехали из нашего лагеря последними, прихватив с собой и Костю Асауленко. Все сотовые за 4 дня автономного плавания сели, а Москва встретила непривычно правильной геометрией зданий, бордюров и улиц – оказывается, даже за 4 дня жизни в лесу, от этого можно отвыкнуть. Мокрый и «протерянный» турслет закончился.

Спасибо всем, кто был в те мокрые дни рядом!

ПС: Комментарии, дополнения и уточнения приветствуются.