Леночка

Больше всего в этой жизни (не считая родных и друзей) я люблю книги. И мои книжки, все, которые я собирала всю свою жизнь, - это самое ценное, что у меня есть. Не столько в смысле имущества, как можно догадаться, хотя их и набралось порядочное количество. Лет в тринадцать я принялась составлять список своей будущей библиотеки. Сейчас у меня есть где-то две трети от того, что мне бы хотелось тогда иметь, а список со временем сильно расширился (какое счастье!) А ещё иногда меня бросает в холодный пот от мысли, что вдруг все хорошие книги я уже прочла! Ужас!! Бр-рр!!

Есть и ещё одна радость, не менее драгоценная, чем чтение - радость поделиться только что прочитанной замечательной книгой с друзьями, а потом послушать, что они скажут о ней (или поругаться вволю на какое-нибудь барахло).

Мама частенько меня спрашивала - зачем я перечитываю всё то, что уже читала не раз. Наверное, потому что люблю какие-то отрывки, или ощущение, которое возникает, когда читаешь отдельные строки, или настроение, или мысли - что-то, что есть суть этой книги, неповторимые и только ей присущие черты.

Нет, всё не то. Не те слова. Дело в том, что о каждой книге, как и о каждом друге надо говорить отдельно.

О книгах я могу говорить бесконечно - это и будет трёп на этих страницах. То, что я хотела бы сказать, отдавая книжку в руки своего друга, а ещё - любимые цитаты.

Сразу оговорюсь, я не филолог, поэтому простите мою, в некотором роде, безграмотность. Все мои маленькие "филологические" открытия доставляли мне огромную радость. Я ни с кем этим не делилась, думала, что это никому, кроме меня, не интересно, сравнивать, анализировать, но вот, может быть, решусь. Последние несколько лет я люблю читать предисловия и вообще комментарии к книгам (некоторые из них сами по себе - литературные произведения). Так радостно, когда ты понимаешь, что кто-то думает так же, как и ты, у него такие же ассоциации.

У Высоцкого есть песня (одна из самых моих любимых), называется "Книжные дети", а в ней есть строки: "... Значит нужные книги ты в детстве читал...". Я думаю, что это одна из основных вещей, влияющих на сознание человека, его совесть, душу.

Я выросла такая, какая я есть, благодаря им, и я хочу, чтобы мои дети тоже любили читать и прочли те же книги, на которых выросла я. Что-то мне подсовывала мама, что-то друзья, что-то я находила сама (и страшно этим гордилась). Классифицировать не буду (наверное). Читала я их вразнобой, описывать тоже буду под настроение. Поехали. С чего бы начать?

А начнем мы, пожалуй, с Баха. Само собою тут как-то возник спор о нём (в незабвенной поездке Москва-Йоулупуке-Соловки-Москва). :)

Всякой книжке свой возраст. К сожалению, иногда мы опаздываем с чтением. Так получается и с Ричардом Бахом. Нашими с Серёгой усилиями его прочли уже почти все, но, кажется, поздно. Самая пора поговорить.

Когда "Иллюзии" и "Чайка" попали нам в руки, для нас жизненно важно было найти людей, которые думают и чувствуют мир так же, как мы. Я, например, и тогда почти ничего нового для себя там не прочла, но сколько было восторга по поводу: "Ну надо же, я ведь как раз об этом и думаю! И даже теми же словами!" Словом, мои собственные довольно сумбурные мысли были сформулированы в "Чайке" и "Иллюзиях". "Карманную Книгу Мессии" почти все мы тогда переписали и носили с собой. Кидались с объятьями на любого, кто прочел Баха, сразу считая его единомышленником.

"Почему, Джон, почему? - спрашивала мать. - Почему ты не можешь вести себя, как все мы? Почему ты не предоставишь полеты над водой пеликанам и альбатросам? Почему ты ничего не ешь? Сын, от тебя остались перья да кости." - это даже не цитата, это вопль наших мам и пап того времени. И мы буквально относили к себе все события, все слова этих книг, применяли с юношеским максимализмом всё подряд. Это свойство возраста. Сейчас темы для размышлений стали немного сложнее, но всё то, о чём писал Бах, для меня не стало чужим, а просто улеглось на свои полочки в душе и голове под вывеской: "Вещи, о которых нельзя забывать".

А тем, кто из восторженного возраста уже вышел, стал чуть циником, чуть снобом, а может быть просто давным-давно всё знает, я хочу посоветовать подходить к книгам Баха (заранее прошу прощения за некоторое кощунство) как к Библии - истины вечны, не ищите в них красоты слога и стиля, они здесь - на любителя, не форма здесь важна, а содержание.

Кривенько получилось, но где-то так. Потом, может быть, найду более верные слова.

А напоследок - цитаты. Не надо искать смысла в том, какие именно цитаты я выбрала, они просто пришлись мне по душе в этот раз. И найти их было легко - мало того, что когда-то для нашего школьного журнала я набивала и "Чайку", и "Иллюзии", я потом ещё и подчеркивала любимые мною места:

"Каждая проблема таит в себе бесценный дар. И ты создаешь себе проблемы - ведь эти дары тебе крайне необходимы."

"Узы, связывающие твою истинную семью, не являются кровными, они основаны на уважении и радости, открываемых нам в жизни друг друга. Редко члены одной семьи вырастают под одной и той же крышей." (вот эта цитата, наверное, должна у Сереги вызывать те же ассоциации, что и у меня. :)

"Все подобное взаимопритягивается."

И последнее:

"Все в этой книге может оказаться ошибкой."

А вы как думаете?

* * *

К Баху хочется сразу приплести Гилберта К. Честертона и Клайва Стейплза Льюиса. Сейчас попробую объяснить почему. Кстати, одна из лучших книг Льюиса посвящена Дж. Р. Р. Толкину. А переводила и Честертона и Льюиса замечательный переводчик, имя которого для меня является лучшей рекомендацией для книги - Н. Л. Трауберг. Советую запомнить.

Цитата из письма одного беса другому ("Письма Баламута"):

"Одни из великих наших союзников в нынешнее время - сама церковь. Пойми меня правильно. Я говорю не о той самой Церкви, которую мы видим объемлющей пространство и время, укоренённой в вечности, грозной, как полки со знамёнами. Это зрелище, признаюсь, способно устрашить самых смелых искусителей. Но, к счастью, та Церковь невидима для людей. Твой подопечный видит лишь недостроенное здание в псевдоготическом стиле на неприбранном строитльном участке. Войдя же внутрь, он увидит местного бакалейщика с елейным выражением лица, а тот предложит ему лоснящуюся маленькую книжку, где записано содержание службы, которого никто толком не понимает, и ещё книжечку в потертом переплёте, содержащую искажённые тексты разных религиозных песнопений, в большинстве своём плохих и напечатанных к тому же мелким шрифтом. Когда он сядет на свое место и оглядится, он увидит как раз тех соседей, которых он избегал. Тебе следует в полной мере их использовать. Пусть его мысли перескакивают со слов "Тело Мое" к лицам и обратно. При этом, конечно, никакого значения не имеет, что за люди сидят на скамейках. Ты, может быть, знаешь, что кто-то из них - великий воин в стане Врага. Неважно. Твой подопечный, слава нашему отцу, от природы глуп. Если только кто-то из них плохо поёт, носит скрипучие сапоги, нелепо одет или отрастил двойной подбородок, твой подопечный легко поверит, что в религии этих смешных и нелепых людей должно быть что-то смешное и нелепое. Как ты знаешь, сейчас в голове подопечного обитает представление о "христианстве", которое он называет "духовным", но это сильно сказано. Его голова забита хитонами, сандалиями, доспехами, босымми ногами. Тот простой факт, что люди, окружающие его в церкви, одеты по-современному, стал для него (разумеется - бессознательно) настоящим камнем преткновения... Следи за тем, чтобы все его представления были посмутнее; потом в твоём распоряжении будет целая вечность, и ты сможешь развлекаться, наводя в нем ту особую ясность, которой отличается ад..."

"Письма Баламута" заставят любого из вас задуматься. Вы давно не замечали в себе недостатков, думаете, что они не имеют большого значения, думаете, что вы хороший человек, уверенно держащий себя в руках, правильно поступающий; думаете, что если вы где-то ошиблись, то когда-нибудь это можно будет поправить? Тогда эта книга поможет посмотреть на себя с другой стороны (если, конечно, вам не страшно). "Письма Баламута" одна из самых сильных вещей почти религиозного содержания. "Почти" - потому что это честный взгляд на религию. Ощущение от прочитанного у меня осталось такое: полная пришибленность и впечатление, что сверху все твои мысли и чувства освещает прожектор, от которого совершенно ничего не спрячешь.

Если Бах писал о светлых сторонах нашей личности - и это прекрасно и поучительно, то в "Письмах Баламута" Льюис четко описал среднего человека (такого, как большинство из нас) со всеми его пороками и недостатками - и это не менее прекрасно и поучительно. Почитайте, вы узнаете много нового о себе.

Теперь о "Хрониках Нарнии". С Толкином много общего. Только эта книга более "детская", она явно сочинялась для ребёнка. И как многие вещи, которые взрослые добрые и умные люди делают для детей, она получилась и для взрослых тоже. Это сказка, легенда, маленький эпос. Заставляет сопереживать. Но, опять, сделайте скидку на ваш возраст.

Есть книги, которые мне приходилось искать годами, есть книги, которые мне приходилось покупать по-нескольку раз. Честертон из тех и других. Искала я трёхтомник Честертона в течении пяти лет. Покупать его пришлось дважды, потому что от первого у меня остался только один том (Баха, к слову сказать, около пяти раз). И слава Богу, что их кто-то читает, жаль я не знаю, кто. Склероз у меня, хронический. Господа, возвращайте книги! Пожалуйста!!!

* * *

Итак, Честертон. У нас его знают (что не удивительно) как автора детективов. И вы наверняка читали про отца Брауна. Но никто не читал его романов. Долгое время в нашей стране их не переводили, а потом не менее долгое время не печатали. Вы думаете, они тоже детективные?

Фигушки. Это не детективы, это этико-морально-философские трактаты.

Если я не очень вас напугала, то продолжу. На самом деле Честертон пишет о любви, о сильных и честных людях. И ещё, у меня возникла такая ассоциация - он английский Грин. Что-то у них есть общего. Любовь к смелости, честности и доброта. Почитайте "Возвращение Дона Кихота", "Перелётный Кабак" и "Наполеон Ноттингхилльский".

Честертон наделён также парадоксальным воображением, а повороты сюжета и способы разрешения проблем не заставят скучать - в жизни не предугадаете.

Трауберг написала предисловие к трёхтомнику, которое называется "Проповеди и притчи" Гилберта Кийта Честертона. И, действительно, проповеди и притчи - самое подходящее название для его творчества. "Рыцарственный вызов злу, благодарная любовь к простым вещам, надежда..." - одна из характеристик, которую дал его романам и рассказам исследователь. Если копнуть поглубже, то можно привести цитату из того же предисловия: "Говорит он о том, что христианство казалось ему когда-то поистине диким: одни ругали его за неприметность, другие - за пышность; одни - за дерзновенность, другие - за небывалую кротость, и так далее. Он удивлялся и думал, не монстр ли это, когда ему пришла странная мысль - а может, оно прото такое, как надо? Тогда, естественно, людям наглым противна его тихость, людям рабски приниженным - его вызов, как человек нормальной толщины кажется слишком толстым тем, кто нечеловечески истощён, и слишком худым - тем, кто разъелся до невозможности. Мысль вела дальше: значит, нужна здравая мера, больше ничего? И тут он понял, что христианство не смешивает допустимые доли "хорошего", а развивает во всю силу всякое добро. Смирение и честь, милосердие и прведный гнев, радость и скорбь не смешаны, они рядом, "словно ярко-белое на щите", а не "грязновато-розовое". Можно спорить о том, так ли это в христианстве, но у него это всегда так.

Честертон непрестанно пытается показать нам, что разновидности добра, несовместимые для "мира сего", на самом деле просто обязаны совмещаться; повторю - не смешиваться, создавая что-то среднее, а совмещаться, как бы "неслиянно и нераздельно".

"Радость немыслима для него без страдания о мире, а противопоставлены они унынию и благодушию." Вот такая парадоксальная цитата.

Цитаты из книг приведу потом.

Точно знаю, что будут книжки из раздела японских стихов (хокку и танок).