Леночка

Алан Милн, "Двое". Между прочим, автор "Винни-Пуха" (Федя, спасибо за этот чудесный подарок).

Это книга, которую я настойчиво подсовываю вам всем последние пару месяцев, потому что:

Во-первых, это тонкий английский юмор.

Во-вторых, это замечательное знание жизни, отношений между мужчиной и женщиной, каких-то самых забавных бытовых мелочей (чуть не написала "милосчей", наверное, это смесь слов "милый" и "мелочь") и, самое главное, взглядов мужчин на женщин, а ещё умение в двух самых нужных словах отразить всё это. Один из приколов этой книги составляет практически полное отсутствие сюжета как набора каких-то критических ситуаций, из которых герои с шумом и гамом выпутываются. Пересказать сюжет как последовательность событий нельзя. Поэтому через первые пятнадцать-двадцать страниц приходится продираться. Наберитесь терпения, и вы не пожалеете.

Роб, читая, цитировал мне избранные места и громко ржал. А потом сказал, что Реджинальд получился объёмным и настоящим, Сильвия как бы проекцией человека на плоскость. Я ему возразила, что это не от того, что автор лучше понимает мужскую психологию, а потому, что пытался показать как именно иногда мы воспринимаем друг друга, и всё это с замечательной совершенно прозрачной иронией. По-моему, это в полной мере Милну удалось. Совет: не примеряйте эту книгу и её героев на самих себя полностью, а то есть такой соблазн. Не забывайте также о том, что эта книга о людях начала века. Они были чуть-чуть другими, слегка более наивными, светлыми, простыми, менее циничными - в общем, у меня такое о них впечатление. А вот в остальном ничто с веками не меняеется.

Ещё одна отличительная особенность книги - момент начала приходится на уже женатое состояние её героев. Вот что скрывается за "Они жили долго и счастливо".

"Он взял карандаш и лениво написал на листе бумаги:

Что Сильвия делает лучше меня.

Вспомнил о Раглане, о собственном положении в литературном мире, зачеркнул последнее слово и написал: чем я.

1. Она наделена необыкновенной красотой. Я нет. (Примечание. Если Господь Бог щедро наградил её красотой, в которой отказал мне, то мне Он дал воображение, ум и другие качества, которыми я горжусь и на которые Он поскупился Сильвии. Если поскупился. И если я горжусь собой, совершенствуя Его дары, то разве Сильвия не шлифует свою красоту?)

2. Она водит машину и играет в теннис и гольф, не прилагая усилий и удивительно точно. Я же играю с неуклюжей старательностью, что Сильвия переносит стоически.

3. Она творит чудеса при помощи иголки с ниткой.

4. Звери обожают её. (Примечание. Джон Весли любит меня. Однако тут я мало что выиграю, потому что, если спросить, кто из нас болше достоин любви, я сдаюсь сразу же.)

5. Она превосходно ведёт дом. Я же не умею вести ничего. Челлинор и Эдвардс не ставят меня ни во что и сознают это.

Он прочёл написанное, добавил: "6. Я подлец", перечеркнул всё карандашом с северо-востока на юго-запад, затем с северо-запада на юго-восток, усилил каждую линию штриховкой, разорвал лист на шестьдесят четыре кусочка и выбросил клочки в корзину для бумаг. В окно до него продолжали долетать голоса женщин.

Как удаётся Сильвии так чудесно справляться с хозяйством? Какая досада, что ей нужно после завтрака идти в душную кухню и вести разговоры об овощном пудинге с мясом.

А ведёт ли она такие разговоры? Возможно, не успевает она подумать о пудинге, как миссис Хоскен тут же ловит ее мысль. Или, может быть, она вовсе не думает о пудинге - нельзя и представить себе, как она думает о чем-то настолько прозаичном, да еще сразу после завтрака,- возможно, не успевает она подумать "фиалки", как миссис Хоскен, удивительная женщина, тут же понимает, что речь идет о пудинге. Как удается ей вести хозяйство так чудесно, так ловко и бесшумно?

Реджинальда, как ребёнка, радовал его прекрасный дом. Он поворачивал в ванной кран - тут же начинала литься горячая вода. Без сомнения, краны, из которых лилась горячая вода, существовали и в других домах, но глядя на хозяйку дома, вы этому не удивлялись. Глядя же на Сильвию, вы спрашивали себя: как ей все это удается? Уголь, кокс, антрацит, дрова, плита, которую надо растопить, плита, которую кто-то должен растопить в определённое время, кроме того, когда что-то ломается, надо вызвать слесаря - все это в милых руках Сильвии. Она только подумает "лаванда", и тут же в сарае появится полтонны кокса..."

* * *

Фаулз. "Волхв".

Тут я, пожалуй, кое от кого отстала. Мне эту книжку Машенька принесла.

И вообще, выяснилось, что непонятно как это я до неё до сих пор не добралась. Вот дочитала. Делюсь. Для начала скажу, что перепетии переживаний настолько меня захватывали, что в результате мне приходилось не вылезать из метро только чтобы дочитать несколько страниц, а еще в какой-то момент я нашла себя сидящей на полу между комнатой и коридором в кухню. Не знаю, куда я шла с книжкой в руках и сколько там просидела - надо было дела делать, и почитать очень хотелось.

Цитаты:

"Из воды пьёшь или из волны?"

"Не терзай ближнего своего понапрасну."

По-моему, ставить такие эксперименты, как господин Конхис, какие бы цели они не преследовали, - бесчеловечно.

Книга изобилует параллелями с греческой мифологией и Шекспиром, а сам автор отмечал как минимум трёх авторов, которые повлияли и на содержание, и на форму книги. У Фаулза энциклопедический ум. Мне, например, было тяжело держать в памяти все его аналогии, но игра стоила свеч. Все говорится неявно, сплошные аллегории. Это завораживает. А самое главное - выводы, которые сделает для себя человек, прочитавший эту книгу, могут быть любые. В зависимости от ваших исходных душевных данных. Например, это может оказаться книгой о честности по отношению к себе и окружающим, но прежде всего к себе.

* * *

Пауло Коэльо, "Алхимик".

Сплошой символизм. Это притча. А я очень люблю притчи. Но, например, Роб сказал, что там всё слишком прямолинейно. Жанр притчи для современного человека уже не годится, всё слишком явно. А может, мы просто не можем заглянуть поглубже? Всё-таки книга красивая, от неё веет ветром странствий и свободы, воли и предопределения. И вообще, чем-то она с Фаулзом перекликается. Наверное, тем, что о Судьбе и о том, что вся наша жизнь - дорога, а вернее, путь ученичества (да простят меня те, кто не любит "Акрополь", ведь высокие слова не теряют своего значения, даже если иногда мы их слышим не от тех, от кого хотели бы). Впрочем, это ведь мы выбираем, учиться нам или продолжать халявить на занятиях.