история про Папашку

Муж моей тёщи Натальи Геннадьевны по имени Антон был комиссаром полиции. Как-то не получается у меня называть его «тесть», ибо абсолютно ни в каком родстве мы не состоим. Зато его звали «папашка». «Ты не папа, ты - папашка,» - сказала истина устами его трехлетнего сына Стасика и приклеила навеки это прозвище. Он был (да и по сей день является) человеком тучным, я бы даже сказал толстым, но не эдакой болезненной рыхлой жирности, коя часто встречается у людей со слабым обменом веществ, а по-богатырски плотного мясистого телосложения, напоминая скорее не перезрелый помидор, но крепко накачанный футбольный мяч. Его голову украшала проволочно-жесткая щетка волос гуталинового цвета, а лицо украшали густые гуталиновые усы. «Руки мои – золоты-ы-ые,» - любил говорить Антон, достигнув хорошего настроения при помощи вотки – «…усы мои – золоты-ы-ые!». Усы были действительно очень хороши, несмотря на то, что хозяин за ними никогда особо не ухаживал и даже в кошмарном сне не представлял себе возможность проведения какой-либо косметической процедуры. А надо вам сказать, что спать, точнее, лежать на любимом выдавленном диване было у папашки самым любимым видом досуга. Лёжа на диване Антон обычно читал потрёпанный атлас мира 1956-го года издания, либо слушал по коротковолновому приёмнику репортажи о спортивных состязаниях на неизвестных языках и при этом горячо болел за неизвестные команды. Этот диван стоял в комнате, которую называли «детская», ибо сначала там поселили мою ещё маленькую жену. Но папашка так полюбил лежать на диване в «детской», что выгнать его оттуда не было никакой возможности. Его не выкуривали ни увещевания Натальи Геннадьевны, ни унылые песни ранних «депеш мод», под которые Галя готовила уроки, ни даже дикое зловоние, которое однажды начал распространять протухший аквариум. Папашка целую неделю лежал, как отшельник, в покинутой всеми живыми существами вонючей комнате и флегматично листал атлас мира. Через неделю аквариум, признав своё полное поражение, перестал отравлять воздух.

Антон был любитель выпить, умел с чувством ругаться и имел художественные таланты. Как-то он пришёл домой после получки в состоянии «крайнего изумления» и у него с Натальей Геннадьевной прямо в прихожей произошёл следующий диалог:

НГ (рассерженно и громко): Антон, где деньги?

Папашка (хитро прищурившись): Хуеньги!

НГ: Антон, иди спать!

Папашка (ещё хитрее): Сама ти блять!

НГ (в качестве последнего аргумента): Антон, тебе с работы звонили!

Антон (мрачно и угрюмо): Хуи!

В общем, папашка был фигурой харизматической. Однажды в канун Нового Года Антон с женою и детьми гостил в дружественной семье. Там мамы решили в предновогоднюю ночь устроить для всех своих детей представление по сказке «снежная королева». Сшили костюмы, разучили роли и сами нарисовали декорации. В самый кульминационный момент представления в окне квартиры должна была появиться Снежная Королева, которую смастерили из старого халата, с развевающимися мочальными волосами и лицом: картонной детской маской. Натянули за окном систему, с помощью которой манекен Снежной Королевы должен в нужный момент выехать и остановиться прямо напротив окна, для чего достаточно было отвязать веревочку от ручки холодильника – или дернуть за неё – не помню.

Праздник удался на славу. Мамы и бабушки старались, дети хлопали в ладоши от удовольствия и визжали от страха, когда появлялась Снежная Королева, потом было вручение подарков, чаепитие, укладывание детишек в постели… Короче, уборку и съём декораций уставшие мамы отложили на завтра и разошлись спать по домам.

Тёмной ночью пришли папы. Они очень хорошо подготовились к празднованию Нового Года, однако, усевшись в темной гостиной за неубранным с вечера детским столом с пирогами и печеньями, решили для улучшения сна позволить себе ещё по полрюмочки. Папашка остался в комнате, а приятель пошел на кухню и достал из холодильника заиндевелую поллитру. В ту же секунду ночь пронзил истошный крик Антона: «На-па-да-а-ют!», грохот и звон разбитого стекла. Метнувшись в комнату, товарищ увидел остолбеневшего Антона, сидящего на полу в осколках посуды, освещенное ночными фонарями окно и перекрестился: в окне как кошмарный призрак колыхалась на ветру

Снежная Королева.

Продолжение следует.